The Mannequin Website

Плохой механизм

Плохой Механизм

Вошла, лопоча по-прусски, женщина не слишком зрелых лет с бантами на белокурой голове. Какое-то праздничное настроение просочилось вместе с нею в избу. Покуда дверь оставалась открытой, с улицы влетел марш - энергичными трелями солировали барабаны, а потом, когда дверь захлопнулась, дошло до труб - те грянули с облегчением, как в первый и последний раз.

-Ненавижу это место, Грета. - Сказал я.

-О, ради всего святого! - Она помяла фартук и покачала бантами.

-Я имею в виду это место в партитуре, когда музыка вот так зависает и затягивается - в паузе ползут они, бывает, в гробовой тишине топают, а сверху видны только их шапки, и вот они скользят. Лицо тоже бывает проглянет - мимолетный взгляд трубача словить я страшусь, Грета, понимаешь ли?

-Тихая змея всегда опаснее гремучей. - Грета посмотрела в сторону. На крысиные черепа. Раньше я собирал их и был увлечен этим делом, бывало покупал за настоящие хрустяшки, которые по утрам подают веселому булочнику.

-Ты мне больше не носи черепов. - Сказал я, отвечая на безмолвную мольбу в ее глазах. - Я их уже давно не люблю.

Я приложил руку к груди и проникновенно согнулся.

-Как жаль, - сказала Грета, - я нашла для вас еще один. Совсем дурочка, правда, что все лезу и лезу со своим?

Она печально покачала головой и нерешительно вытащила из корзинки хрупкое чудо природы. Без преувеличения, это было чудо, созданное самой природой - ажурное головное украшение внутри, под шаловливой плотью пойманное в жизнь и поправшее смерть. Тонкостенный сосуд бытия, обрисовывающий бренность нашу, вашу и вот ее, гретину, не понявшую себя, но все же бренность.

-Понимаешь ли ты, Грета, свою бренность?

-О, ради Бога! - Она залилась краской, не зная, воспринимать ли это в качестве комплимента.

-Я имею в виду это место внутри тебя, где находится брен.

-Кажется, да. - Грета серьезно кивнула. Она заглянула в себя и нашла то место, о котором я говорил. Теперь ей было понятно.

-А как это будет по-прусски? - С улыбкой спросил я.

Грета сверкнула глазами и принялась стягивать платье через голову. Запуталась. Остановилась, ровно дыша, затем попыталась высвободиться из нежданной ловушки. Это ей удалось. С криком сорвала ткань и перешагнула через упавший ворох. На ходу захватила стул, простучала им по половицам, придвинула к столу. Присела напротив.

-Вот что я поняла. - Она старательно произносила каждое слово. Ее язычок путался в произношении этого прусского диалекта. - По-прусски это будет здесь, вот.

Грета с жаром схватила мою ладонь и прижала к груди. Я почувствовал под пальцами стук.

-Удивительное ощущение. - Сказал я и услышал перебой.

-О, ради Девы Марии! Это ниже, не здесь. Просто проигнорируйте мою грудь. - Она была чем-то раздосадована и с усилием надавила на мою ладонь, протащила ее по животу вниз.

-Вот тут. - В животе у нее что-то было. Я вопросительно посмотрел в гретины глаза.

-Брен. - Грета ответила движением ресниц и губ. В глубине ее живота плавился первородный брен, как иголка в яйце, которое находится в утке, размещенной на дереве.

-Я знаю, многие женщины в вашей культуре считают, будто могут чувствовать бабочек в своем животе в тот самый момент, когда...

-О, ради апостолов! Я покажу. - Она на мгновенье отпрянула, занервничав, но совладала с чувствами и принялась расстегивать корсет. Опустила локоть на край стола и тот неловко соскользнул - покачнулась и чуть не упала со стула.

"Грета предлагает мне помочь расшнуровать ее корсет на спине."

-Это на самом деле очень просто. - Высвободившись из тесного предмета туалета, сказала она. - Я не совсем то, чем кажусь, только не надо пугаться... Я - плохой механизм.

-Плохой механизм? Ты на самом деле имеешь в виду то, что я подумал?

-О, ради Спасителя!

Грета с заговорщицким видом подмигнула и встала передо мной. Возвысилась с той рельефной пластикой и грацией, на которую способны ловкие соблазнительницы, действующие по велению сердца, направляющего силы знакомого с физической культурой тела. Выпятила живот. Ребристые пластины ее немного, совсем чуть-чуть окислившегося лобка завораживали меня и я не сразу понял, что имелось в виду.

Обыкновенная прусская горничная оказалась плохим механизмом. В такие моменты всегда думаешь - почему я, почему это со мной происходит. Почему миллионы лет эволюции привели вот к этому - к этому месту, к этому развитию событий, к этой встрече наконец? Но у природы шуток не бывает.

Створки ее живота изнутри были отделаны довольно грубым и толстым пластиком, который приглушал удары рвавшегося наружу брена. Тот наблюдал за мной - наблюдал за тем, как я изучаю его. Толстый угловатый щелкунчик подпрыгивал в системе из пружин, что были прикручены к массивным болтам. В квадратное плечо брена был воткнут интерфейсный кабель.

Я припомнил мелкие несоответствия в словах Греты, незначительные странности поведения, полунамеки, которые она вынуждена была делать, пытаясь пожаловаться на то, что ею кто-то управляет. Мне стоило уже давно обратить внимание на эти сигналы. Я посмотрел наверх, чтобы получить какой-нибудь ответ. Но лицо Греты было отсутствующим, совершенно безжизненным. Не наблюдалось жизни и в других частях ее тела. Грудь не воздымалась и не было слышно пульса.

-О, ради Бога! - Наконец брен нарушил молчание. Он смотрел на меня с усмешкой. - Ну, я и есть Брен, а чего, собственно, вы ожидали? Удовлетворены? Тогда позвольте вам разъяснить ситуацию, поскольку вам все равно отсюда не уйти. Я использую этот механизм для наблюдения.

-Вам наверное неудобно, ведь механизм крупнее...

-Да, он крупнее меня. - Брен насупился. - И что с того? Не в размере значение. У представителей моего вида нет предрассудков на этот счет. Я тот, кто я есть, а тело, увы, было создано без учета моих требований, но оно мне подошло. Только интерфейс пришлось поменять.

-Вы хотите сказать, что механизм был предназначен не для вас?

-Это не совсем так. Я и есть механизм, а про оболочку просто забудьте. Да, она была создана, но теперь механизм - это я. И действую я очень эффективно.

-В чем же состоит ваше задание?

-О, ради ангелов Божьих! Что за благоглупости мне приходится выслушивать? Я просто наблюдаю, делаю замеры, сравниваю и оцениваю. Не более того.

-Чистое искусство?

-Очень верное определение. - Брен казался довольным и застрекотал. По-видимому, записывал полученную информацию.

Я быстро просунул ладони в живот и выдернул интерфейс, затем схватил кургузое чудовище и дернул. Швырнул на пол и инстинктивно стал искать чем придавить. В эту секунду замешательства, которое могло стоить нам всем очень многого, Грета вернула контроль и весьма резво прыгнула, чтобы приземлиться прямиком на брена - ее колени разнесли бывшего тирана на мелкие пластмассовые осколки. Тонкая пружинка совершила полет через комнату и ударилась во что-то стеклянное. Когда с бреном было покончено, Грета с виноватым видом обернулась ко мне.

-Вот уже много лет я искала способа вернуться к выполнению программы плохого механизма, но словно что-то мешало внутри меня, что-то, чего я, силясь понять, никак не могла локализовать, вычислить и устранить. Заводило в незавершающийся цикл, останавливало в самый неподходящий момент. Сегодня мне удалось усыпить его бдительность, так сказать, обмануть, представив все дело как прелюдию к оспариванию.

-Оспариванию?

-Брен называл это оспариванием. - Грета побледнела и сжала кулаки. - Он заставлял меня спариваться и я боюсь себе представить, для чего ему это было нужно.

-Полагаю, он собирал информацию, заключенную в генетическом материале.

-Все возможно. - Девушка совсем раскисла и я взял ее за руки.

-Больше тебя не принудят к этому. - Пообещал я. - И ты сможешь приступить к выполнению программы.

-Я ведь все таки плохой механизм. - Она улыбнулась сквозь слезы и в звуке ее слов прозвучало нечто чудесное. Нечто похожее на песню цветка, которого вытащили из грязного ящика на свет и поставили в хрустальную вазу, а потом спустя день или два заблестели на его лепестках капли росы, а язычки окрасились рассветной лунностью. И этот плохой механизм еще неокрепший, еще шаткий, еще неуверенный, он не учился все эти годы, вся его молодость прошла взаперти, но уже потрескивают пластинки, выглядывают из пазов лезвия и гудят электромагнитные излучатели, один за другим приходят в движение маховики, запускается программа плохого механизма в час последней и окончательной перезагрузки.