The Mannequin Website

История культа Манекенов

История культа Манекенов

В истории России последних тысячелетий нет более зловещей главы, чем написанная кровью история движения Освобождения Манекенов. Все эксперты сходятся на том, что наметившееся в конце IX-X вв. духовное развитие на территории Руси и связанные с ним трагические события до вероотступничества князя Владимира в 6496 г. от сотворения мира являют собой ценную жемчужину нашей национальной истории. Общепризнанно, что она заслуживает не только созерцания ее достоинств, но и планомерного изучения.

Но не менее очевидно и то, что эта подоплека лишь ускорила, а может быть замедлила события, неизбежно приведшие к столкновению западной (европейской) и восточной (русской) традиций, непосредственным образом связанных с культом манекенов. И навряд ли можно сказать, что русская традиция к этому моменту (около 1600-1700 гг) находилась в том состоянии, которое подразумевало бы равную борьбу. Ученые сегодня соглашаются с тем, что в конце XVII - начале XVIII вв эти позиции были фактически сданы без существенного сопротивления.

Но одновременно с этим произошло и нечто удивительное: столкновение и частичное разрушение двух традиций, основанных на понимании социального и этического блага человека, привело, на фоне переживаемой эпохи Возрождения и становления Модерна, к появлению воли к Освобождению и страстного желания Освобождения Манекенов.

В вопросе этом приходится тут и там останавливаться перед стеной непонимания - идущего рука об руку с фактическим нежеланием понять. И это основано на тенденции к преуменьшению, постоянно фигурирующей в контексте таких не просто опасных, но зловещих мистерий, как мистерия Освобождения Манекенов, вышедшая на передний план в особенности начиная с конца XIX в. Трудно найти достаточно основательный исторический труд или мало-мальски вразумительную монографию по истории этого движения, беря которые в руки, нельзя не поразиться озлобленности, наполняющей страницы и обычно подменяющей собой то, что называется аналитикой.

Самым типичным примером такого "буйствослова" является, с позволения сказать, статья "группы авторов" под редакцией А. Н. Смоленского "Жизнь русской куклы - от Петра до наших дней", в которой совершенно замалчивается вопрос античных корней российского манекенного дела. У читателя вовсе может сложиться впечатление, что кукла как таковая появилась на Руси только в XVIII веке!

Вкратце, авторы, не стесняясь в выражениях и соревнуясь между собой в острословии, обстоятельно доказывают происхождение русской куклы от западноевропейских образцов. В основе знаменитого русского "Петрушки" они усматривают известного в германоязычных странах персонажа "Перхт", поясняя, впрочем, его связь с культом лошади.

Однако, позвольте спросить, кто вам сказал, что на Руси никогда не было подобных культов и персонажей? Сводить все к марионеточному театру ярмарки - это довольно неосмотрительный шаг в контексте изучения целого культурного пласта.

Колоссальная трудность, с которой в свете таких "исследований" связана любая попытка планомерного изучения истории Освобождения Манекенов, носит троякий характер. Она обусловлена, во-первых, состоянием источников, во-вторых, крайне тенденциозным психологическим подходом, и в-третьих боязнью не только взглянуть правде в глаза, но и "замахнуться на авторитеты", всеведущие в западных традициях.

Движение Манекенов в форме разнообразных тайных кружков, практиковавших культ, в том числе неразрывно связанный с сексуальной магией ("разлизывание Манекенов, ведущее к Пробуждению"), сект, научных объединений и ремесленных цехов яростно отстаивало свое право на существование, начав развиваться спустя всего несколько лет после вероотступничества князя Владимира. В некоторых славянских странах оно достигало такого влияния, что сумело распространиться вовне славянской общины, обосновавшись в европейском фольклоре и народных магических практиках. В основном, испытывая существенные претеснения, последователи этого учения передавали свои знания изустно и только при условии, если происходило посвящение, но это не препятствовало распространению богатой печатной литературы, в которой под видом конспирологических шифров излагалась доктрина Освобождения Манекенов, "переданная ими самими" и предназначенная только для "знающих". Этим словом - Манкинна - называли себя последователи наиболее фундаменталистских ответвлений, входивших в так называемое "ядро непримиримых".

Печатную литературу из свода Манкинна постигла мрачная участь. До тех пор, пока Манекены оставались незначительной силой, фигурирующей в меньшинстве, нападки на учение осуществлялись исключительно со стороны блюстителей христианских традиционных устоев, руководствовавшихся в своей работе идеологическими соображениями. Но уже к началу XX века ситуация начала стремительно меняться. Разительное отличие выходящих из меньшинства Манекенов, далеких от того, чтобы быть обычными куклами, от безобидных игрушек или приспособлений для демонстрации одежды, все более сближало их с людьми, пробуждая в темной рабочей массе закономерную ненависть. В тридцатых годах XX в. это вылилось в так называемые "ночи плавящихся манекенов", в ходе которых были разгромлены десятки тысяч лавочек, чьи владельцы, рискуя жизнью, отваживались выставлять манекен в витрине. Практически любые книги Манкинна, которые можно было обнаружить, сжигались на месте, и только свитки, которые мог сохранить Злой Манекен, неподвластный разрушению, дошли до наших дней.

Это является крайне - а может быть и самым важным пунктом, дающим представление об отношении людей к Манекенам. Ничто, кроме животного страха, не могло сыграть такой решающей роли в этом отношении, которое резонным образом встречало непонимание со стороны самих Манекенов, едва ли заинтересованных в том, чтобы вместо Освобождения заниматься исключительно истреблением рода людей. Несомненно, при наличии подобного желания, на это могло уйти до полугода, в чем без труда можно усмотреть "отсрочку", и несмотря на то, что тот-же срок те-же Манекены провели бы в праздных развлечениях, купаясь в лучах славы, горение которой непрерывно поддерживали десятки тысяч адептов по всему миру, sub specie aeterni для высших существ работа как обязанность всегда казалась чем-то в высшей мере недостойным.

Ортодоксальные слои христианской церкви, и не в последнюю очередь иезуиты, не уставали предостерегать от попустительства вольному развитию событий, прилагая все усилия к тому, чтобы, в первую очередь, очернить последователей, и только в случае острой необходимости они вступали в конфронтацию с самими Манекенами - несоизмеримо более опасными, чем любые адепты. Это обстоятельство еще более усиливало и без того общие тенденции "конспирологического подполья", идеализации "узкого круга", выражавшейся через фактическую форму ритуала, в ходе которого участники обнаженными рассаживались на полу вокруг Манекена.

Поэтому ретроспективно уже невозможно указать на принадлежность того или иного исторического лица к культу Манкинна. Такая закономерная скрытность не могла не привести к преуменьшению исторической роли движения Освобождения Манекенов, несмотря на то, что в нем были замешаны самые широкие слои общества, включая ремесленников, знать и священнослужителей. Набравшая популярность теория классовой борьбы, относившая эти группы к враждебному лагерю, приводила к наслоению культового противостояния рабочему классу на социополитические мотивы, тем самым уничтожая грань, двигаясь параллельно с которой, могла быть осуществлена реконструкция реального соотношения сил.

Для свободолюбивого и лояльного европейского аристократа становился оскорблением любой намек на то, что его предки имели хоть какое-то отношение к Манкинна. Концентрация ресурсов пропаганды в руках либеральной интеллигенции сама собой препятствовала любой попытке объективно исследовать историю европейского движения Освобождения Манекенов.