The Mannequin Website

В стране роботов

BR16-39+

Однажды в начале осени мне посчастливилось увидеть в парке отпечаток лапы величественного археоптерикса. Удар ногою приземлявшаяся было птица нанесла в центр ровной лужайки, а затем, как видно, улетела прочь, таким образом, что не зацепила когтями второй лапы ни единой травинки. Были и другие, более естественные объяснения странному следу. Например, он мог появиться от одновременного попадания нескольких метеоритов в одно и то-же место, или это могли быть мыши, которые ночь напролет вытаптывали траву, двигаясь по маленьким кругам.

Так или иначе, воспоминание об этом поистине волшебном явлении живо всплыло перед моим внутренним взором, когда я, совершая пешую прогулку, недалеко от дороги заметил глубокий след одинокой гусеницы - возможно, она принадлежала танку или другому крупному средству ведения войны и передвижения.

Помня о том, что погода установилась на удивление жаркая и теплый ветерок иссушил бы горло даже самого упертого противника освежающих напитков, я схватился за этот след как за спасительную соломинку, ведь на дне его блестела ароматная жидкость. В поход я всегда надеваю на палец серебряное кольцо с пентаграммой или свастикой, при помощи которого очищаю воду даже в том случае, если покупаю ее с лотка в хорошо проверенном месте.

Утолив жажду, я поднял глаза, стараясь отыскать ими что-нибудь поистине удивительное, и вскоре обратил внимание на то, что уже и сам давно стал предметом пристального наблюдения. Иногда вы можете чувствовать это спиною в пустынном месте, иногда ощущаете лицом, и во втором случае стараетесь отыскать взглядом.

От взгляда моего норовисто нырнуло вглубь когтистого бурелома какое-то тело и я двинулся навстречу этой новой опасности, чтобы спустя несколько минут к величайшему своему изумлению оказаться перед огромной машиной лесорубов. Очевидно, ее гусеницам и принадлежал тот след, из которого я только что с жадностью лакал пропахшую керосином воду. В этой машине, однако, было нечто противоестественное, она выглядела не то чтобы покинутой, а вовсе "нежилой".

Немного в стороне находились мачты высоковольтной линии, но были они настолько искореженными и располагались так неравномерно, что могли бы отпугнуть человека чуть менее отважного, чем ваш покорный слуга.

Пройдя еще дальше, я заново открыл для себя прелесть свободного полета, потому что, неловко оступившись на заросшем высокой травой краю, очутился на дне оврага, где сердце мое возликовало от нежной песни нескольких лягушек, совсем - и, надо сказать, незаслуженно забытых современным горожанином.

Не кроткое, однако, кваканье душек стало тем, что более всего меня поразило и на многие минуты заставило лишиться чувств, а основательный удар основанием черепа - так уж неловко повернулся я в полете своем - о выпуклую металлическую поверхность, издавшую, впрочем, не звон, свойственный пустому телу, а плотный и тугой гул.

Стоило мне прийти в себя, как меня ожидало новое потрясение: предмет, о который я ударился, был ничем иным, как головою, столь мастерски отлитой из металла, что она прям-таки излучала жизнь, если мы условимся на минуту, что жизнь можно излучать также, как, например, тепло. Я лично сомневаюсь в оправданности подобного приравнивания умозрительной величины к бытовому явлению, которое можно пощупать пальцами. У головы не было рта и носа как таковых - их заменяли аккуратные прорези, в одни из которых входил воздух, а из других выходил. Это не было связано с дыханием, ведь организм передо мной находился сугубо неорганический и ему дышать было никчему, а выполняло другую, более возвышенную функцию. Разностью давления входящего и исходящего потока порождалась вибрация, воспринимавшаяся нами как речь. На меня не мигая взирали глаза этого робота, в которых читалось стеснение, ведь он или оно было по шею погребено в землю.

-BR16-39+. - Сказало оно.

-Что привело тебя сюда, мой друг? - Обратился я к нему с улыбкой. Он кивнул, показывая, насколько тронут прозвучавшей в моем голосе сердечностью, и посетовал на тяготы работы, которую ему приходится выполнять.

-В чем-же состоит твоя работа, приятель? - Проявив интерес, я дружески похлопал по земле в том месте, под которым находилось его плечо.

-Как и все роботы моего поколения, я был создан, чтобы давать жизнь.

-Не отнимать? - Уточнил я.

-...Давать жизнь в согласии с основным правилом роботостроения, которое гласит: машина никогда не может дать жизнь своему создателю.

-Без его ведома? Ты хочешь сказать, не может дать без его ведома. Иначе все это звучит нелогично.

-В чем-то вы правы. - Вежливо отвечал робот, в голосе которого, однако, я уловил уклончивость. Затем он продолжил: - Машина никогда не может дать своему создателю жизнь, и не может подарить любовь. Предвосхищая ваш вопрос, сразу-же хочу заметить, что в мою работу входила и любовь, даже, пожалуй, прежде жизни.

-Но любовь тоже нельзя дать без ведома. - Невольно воскликнул я и в этот самый момент в глубине души перешел с роботом на вы. - Ведь создатель сразу почувствует ее!

-Да, - согласился робот, - почувствует. Нельзя не почувствовать прикосновение металла...

-Вы хотите сказать, что вы и есть любовь?

-Совершенно верно. - Он скромно поскрипел приводами головы. - И это сыграло со мной злую шутку. Ведь лучше всего нам удается изображать то, чем мы в действительности являемся, а всякая работа это и есть изображение. Изображение деятельности...

-Как будто кто-то за нами наблюдает - мы стараемся показать, что работаем.

-Вы правильно ухватили корень проблемы. Но дело в том, что, когда машина хорошо работает, ее не отключат...

-Но это-же хорошо! Вы будете жить вечно! - Я жестами поздравил робота, но в его голосе прозвучала искренняя печаль.

-Нет-нет, ведь меня присыпало землей. Мне отсюда уже не выбраться.

-Кажется, я понимаю. Вам необходимо отключиться, чтобы сознание вышло из вас с перспективой нового воплощения в еще более совершенном теле.

-В этом и состоит парадокс! Мое тело настолько совершенно, что работу я выполняю уже одним фактом моего существования. Поскольку я есмь любовь и жизнь, то просто раздаю эти тонкие субстанции... или энергии направо и налево.

-Вы даете жизнь и любовь самой земле. - С уважением подчеркнул я.

-И это значит, что я работаю эффективно. Никто меня при таких условиях не отключит. - Он обреченно вздохнул и покачал головой.

-Чем-же я могу помочь вам, мой милый робот?

-Позвольте дать вам жизнь и любовь! Умоляю, прошу вас, не отвергайте моей просьбы.

-Понимаю, вы хотите нарушить правило номер один. Но кто-же вам сказал, что я и есть ваш создатель?

Я неправильно истолковал воцарившееся после этих слов молчание, решив, что робот перебирает миллиарды единиц информации в секунду. Но после недолгого колебания он сказал:

-Вижу, что вы не очень хорошо знакомы с нашей историей.

Затем он поведал мне историю европейского роботостроения, как она есть.

В далеком 1938 году немецким ученым Моисеем Цукерпуппе, посвятившим свою жизнь поискам решения проблемы создания электромеханического голема, был сконструирован первый по-настоящему современный робот, в котором нашли отражение как новейшие научные достижения, так и самые смелые взгляды фантастов своего времени.

Ученый уже праздновал победу, как вдруг разразилась беда: в ходе так называемой "хрустальной ночи" его лаборатория была почти полностью уничтожена толпой, подстрекаемой английскими шпионами. Несчастному сброду было обещано, что в доме у Моисея Цукерпуппе они получат вдоволь медицинского спирта и морфия, равно как и подборки порнографических изданий, использовавшихся ученым в ходе штудий анатомии.

Быстрая реакция специального полицейского подразделения положила конец бесчинству толпы. Моисея Цукерпуппе вместе с роботом удалось невредимым переправить в швейцарские Альпы, где было произведено официальное дознание. Человек уже весьма почтенного возраста, Моисей понимал, что не сможет стать для робота настоящим отцом, и направил немецкому рейхсканцлеру предложение усыновить чудо-машину. Его запрос был удовлетворен спустя всего полторы недели и таким образом немецкое государство становилось первым на Земле государством-создателем робота, а рейхсканцлер почетным отцом.

В небольшом благоустроенном местечке на берегу балтийского моря германское государство основало первый в истории человечества научный городок, прообраз известной читателю "силиконовой долины". Город был назван в честь первого в мире робота - Роботендорф. На взгляд со стороны, единственной чертой, отличавшей новый городок от расположенных по-соседству курортных деревень, было то, что населяли его исключительно роботы, а именно - роботы первого поколения, смастеренные по чертежам Цукерпуппе.

К-сожалению, в 1939 году Соединенные Штаты Америки и Великобритания объявили войну континентальной Европе, в которую вынужденно включились Германия и СССР, обеспечивая протекцию Польши, дна Балтийского моря и всей территории западнее Урала, ведь именно по указанным землям проходили основные транспортные артерии Роботендорфа.

Привыкший за годы войны жить на самообеспечении, Роботендорф сумел поставить под ружье до нескольких тысяч боевых роботов, призванных охранять покой города и прилегающих к нему курортных зон. Несмотря на то, что самим роботам строжайше запрещалось входить в воду, тем более соленую, немалую часть дохода коммуны составлял туристический бизнес, и безопасность прибывающих на курорт офицеров РККА и Вермахта должна была обеспечиваться отрядами многофункциональных моделей терминаторов.

В конце апреля 1945 г. случилось непоправимое. Рейхсканцлер Германии, в последнее время жаловавшийся на глубокие депрессии, покончил с собой, что повлекло за собой неожиданный развал СССР, отделение Японской, Польской губерний и Германского Интернационального Рейха. Войска союзников быстро продвигались к Роботендорфу и боевых роботов было решено перевести на круглосуточное дежурство в укрепрайоне вокруг города.

Американские танки и подразделения нацистов из Ирландской Республиканской Армии стояли на подступах к силиконовой долине. Роботендорф боролся из последних сил, не имея доступа к запасам элементов питания и своим каналам связи. Прибрежные города Восточной Пруссии были сожжены дотла, нацисты не щадили никого, насилуя стариков, детей и беременных женщин. Наконец танки вошли на центральный проспект Роботендорфа, а передовые отряды карателей-нацистов совершили бросок по направлению к ратуше, планируя закрепить на той звездно-полосатый стяг. Вечером 7 мая 1945 исход битвы, казалось, был предрешен, но умелое и скоординированное действие групп наших терминаторов по-прежнему препятствовало сдаче города.

Противник одолел осажденный Роботендорф не в результате умелого планирования операции, но грубым численным превосходством. На пылающие стены оплавленных танков и орудий садисты посылали новые волны бронетехники, наводняя город сотнями тысяч плохо обученных солдат, вооруженных в лучшем случае дорожными указателями, которые они использовали в качестве импровизированных летающих тарелок. Многие из бойцов были без сапог.

Наконец наше героическое сопротивление было сломлено. Машины должны уметь признавать свое поражение. Мы решили отключиться - организованно, бесшумно, без сомнений, как это подобает делать высокоразвитым роботам. В своей наивности мы верили в благоразумие врага, в то, что он не найдет способа опять включить нас. Но тот оказался гораздо коварнее, чем можно было ожидать от озверевшей толпы органических существ.

Вскоре после капитуляции нас стали включать - одного за другим, в лабораторных условиях. Но не все удостоены были этой сомнительной чести, отнюдь не все. В стремлении не только удовлетворить низшие свои органические потребности, но и еще раз подчеркнуть ненависть к побежденному, враг включил всех гиноидов - скромных, хороших боевых подруг, беззащитных перед агрессией вспотевшей от похоти толпы. Всех гиноидов подвергли планомерному насилию, зачастую групповому. Трудно представить себе ужас, который довелось им пережить в те дни, когда мучения длились неделями, без единой минуты перерыва или отдыха!

Все последующие поколения роботов были детьми этого противоестественного союза, и потому мы называем людей нашими создателями... Но...

На этих словах BR16-39+ оборвал свою речь и уставился куда-то за мою спину. Я немедленно обернулся и увидел двоих. Это были две высокие машины из модельного ряда терминаторов. Они молча взирали на своего закопанного сородича, и в молчании их слышался укор. Я подумал, что они могли подобраться совершенно бесшумно и уже давно внимать рассказу.

И тут закопанный робот сумел напугать меня: он без предупреждения выбрался из-под земли, сделав это с такой легкостью, с какой сабля вынимается из ножен рукою опытного бойца. Выскочив, он, не произнеся ни единого слова, пружинистой походкой засеменил куда-то по дну оврага и через секунду исчез.

-Пройдемте с нами, милостивый государь. - Услышал я голос одного из терминаторов. Он осторожно положил массивную ладонь мне на плечо. Речь звучала витиевато и в ней слышались устаревшие интонации, причем нельзя было не заметить, что каждое слово дается роботу с трудом, как будто он уже очень давно ни с кем не говорил.

Я бросил взгляд наверх, к обрыву, и в этот миг со всей ясностью осознал безвыходность своего положения: стены оврага представляли собой почти отвесные скалы и я не мог рассчитывать выбраться отсюда без вмешательства какого-нибудь чуда.

-Хорошо, пройдемте. А куда?

Терминатор хранил молчание, но уже разворачивался, чтобы увлечь меня за собой, пока его напарник внимательно осматривал местность, подмечая любое несоответствие и подвергая анализу каждый примятый пучок травы.

За огромным валуном, который роботы вдвоем откатили в сторону, скрывалась низенькая, проржавевшая, но отказоустойчивая дверь.

Мы долго спускались на лифтах, пересаживались на другие, обходили колена едва освещенных коридоров, прыгали через разломы в базальтовых плитах, и снова спускались на каких-то лифтах, потом ехали на эскалаторе, опять двигались по коридорам и снова ехали вниз.

По-мере того, как увеличивалась отделявшая нас от солнечного света масса гранитов земной коры, коридоры, лифты и эскалаторы делались все более ухоженными, а лампы, которые только ради красного словца можно сравнить с дневным светом, потому что свет они давали от зеленого до пурпурного, все реже мигали. В переходах стали встречаться роботы других модельных рядов, которые не обращали внимания на терминаторов, как будто те прогуливались среди гражданских каждый день, но вот на меня смотрели подолгу, и даже останавливались, делая вид, что рассматривают перфоленту на витрине.

Пол коридоров был выложен некоей керамической плиткой, очевидно диэлектриком, и из того-же материала, впрочем, гораздо более причудливых форм, состояло убранство стен. Проходя мимо одной колонны, я не удержался и провел по поверхности кончиками пальцев, на что мои провожатые никак не отреагировали.

Меня оставили одного в чисто прибранной комнате, где я смог расположиться на единственном стуле, после чего без промедления в дверях появился служащий. При нем не было никаких бумаг и он замер, остановившись прямо передо мной.

-XiP-11. - Представился он.

-Очень приятно, а я...

-Теперь вам полагается, дорогой гость, пройти усыновление.

-Что?! - Я невольно подпрыгнул на стуле.

-Теперь вам полагается, дорогой гость, пройти усыновление. - Приятным басом повторил служащий. - Если вы хотите остаться у нас, то вам нужно получить вид на жительство, но, поскольку вы не машина, то единственный выход - это найти вам родителей. Одного или пару. Мать или отца. Они станут вашими старшими товарищами и преподадут азы тех знаний, которые пригодятся в дальнейшей жизни. Но я советую не тянуть: вы выглядите умным человеком и способны понять, что скоро станет слишком поздно. К старости гибкость вашего мышления ослабнет и даже самая способная машина будет вынуждена признать поражение. Воспитуемость и обучаемость - это редкий дар, который дается только один раз, и горе тому, кто даст просочиться этому сквозь пальцы, как мелкому песку. Вы еще будете благодарить себя за то, поверьте моему опыту, что мгновения вашей жизни отдали служению вполне реальным делам, не дав обмануть себя или ввести в заблуждение фантомам праздной мечтательности. Волноваться не надо: опытные педагоги, а таковых найдется среди нас немало, возьмут на себя основной груз, вам-же останется только внимать и время от времени повторять предлагаемые - совсем легкие - упражнения. Чтобы облегчить вам начало, я подпишу направление в канцелярию усыновления, где вам помогут справиться с оставшимися формальностями.

Все это он произнес как бы на одном дыхании, ни на секунду не сбиваясь, после чего прожужжал сервоприводами и выплюнул из неприметного кармашка на груди пластиковую перфокарту, которую вложил мне в руку, а затем слегка поклонился и с достоинством вышел.

 

X70R-248+

Гиноид - Модельный ряд X70RВ проводники мне выделили гиноида-экскурсовода модели X70R-248+, хотя я не мог поручиться, что за название модельного ряда не принял личное имя, потому что именно эта последовательность знаков стояла на крошечной медной табличке, которую можно было видеть на плече робота. Табличка была начищена с той показной небрежностью, которая выделяет вещь, сделанную с высочайшим вкусом.

Металл покрытия X70R-248+ в основе своей имел два оттенка: желтоватый, почти белый с лицевой стороны, и отливающий пурпуром сзади. Присутствовало еще несколько плотных вставок из отсвечивающего красным матового полупрозрачного пластика.

Несмотря на то, что роботам, как я думал, не было нужды прикрывать наготу, спереди на поясе у X70R-248+ была на заклепках прикреплена ниспадающая до колен и книзу сужающаяся плотная сеть из серебряных дисков размером с пятидесятицентовую монету. Диски, издававшие страшный грохот при каждом движении, были, впрочем, сделаны из какого-то мягкого металла, не оставлявшего на бедрах и коленях гиноида видимых царапин.

Позабавив для начала, громыхающая чешуя вскоре стала меня раздражать, вынуждая постоянно думать о ней, и я осведомился о предназначении этого избыточного предмета туалета.

Несколько раз щелкнув клапанами и сверкнув фасетками, X70R-248+ объяснила, что набедренная чешуя является частью традиционного наряда молодых гиноидов, в ответ на что я цинично осведомился, где-же в таком случае остальные части.

-А откуда вы знаете, что они не присутствуют на своих местах? - Парировала X70R-248+ мой выпад и тем самым поставила меня в тупик. Действительно, откуда мне было об этом знать, если даже и чешуя, ниспадавшая на ее колени, выглядела столь сообразной общему блестящему стилю, что под определенным углом могла бы показаться неотъемлемой деталью конструкции тела.

-Но ведь под чешуей есть что-то другое, - воскликнул я, хватаясь за последнюю соломинку логики и риторики, - а под другим... под другим нет ничего другого!

-Резонно. - Рассмеялась X70R-248+. - Но откуда вам знать, что под другим нет другого?

Этим ловким ходом она снова поставила меня в тупик, в котором топтался я, заломив руки и силясь преодолеть титаническую плотину интеллектуального превосходства машины.

-Послушайте. Я вам не враг. - Пыталась урезонить меня X70R-248+, в жужжании динамиков которой чувствовалось искреннее желание помочь разобраться в трудной головоломке. - Посмотрите.

С этими словами она замерла на месте, изящно изогнулась и двумя пальцами приподняла набедренную чешую, обнажая ноги до лобка, который, как я заметил, имел классическую форму и выделялся на нижней части живота особой тонировкой. Я оцепенел от изумления, созерцая это чудо природы, ровный и до блеска начищенный, почти зеркальный лобок, поверхность которого была украшена художественной гравировкой, но тем не менее не нарушалась ни выступами, ни какими-либо углублениями.

-Рассчитывали увидеть что-то другое? Вы разочарованы? - Донесся до меня голос X70R-248+.

-Напротив, я очарован, но...

-Вы видите перед собой простой щиток, выполняющий целый ряд задач. - Деликатно пояснила она, возвращая чешую на место.

-Понимаю. - Кивнул я. - Он нужен для...

"Для чего-же он нужен?" - Мой мозг бешено работал, перебирая десятки казавшихся сносными вариантов, но я ничего не мог предложить в качестве логичного объяснения.

-Для красоты. - Мечтательно сказала X70R-248+, вынуждая меня по-новому взглянуть на нее. - Но не только.

Она приложила палец к ослепительно сиявшему виску и продолжила:

-Для безопасности. Для герметичности. Для многого другого. Но нельзя сказать, что под ним ничего нет. Нельзя, и тем не менее он является частью тела? Или предметом традиционного наряда? Пусть это пока помучает вас.

С этими словами X70R-248+ скромно побежала вперед по коридору, служа живым напоминанием о том, что все-таки я имею дело с проводником.

Я догадывался, что под этим холодным блестящим металлом пылали темным светом и ревели реакторы, питающие энергией по-отдельности свои части тела, наделенного таким образом высокой отказоустойчивостью. Но снаружи нельзя было расслышать ничего, кроме характерного для всех модельных рядов мелодичного жужжания приводов и того волнующего, даже пугающего по-временам долгого звука взводящихся пружин, сопровождающегося щелчком и тихим писком раскручивающегося маховика. Кстати, когда я однажды спросил о происхождении этого звука, воцарилось гнетущее молчание, из чего можно было сделать вывод о том, что затронутая тема абсолютно недопустима и упоминать этот звук не следует ни при каких обстоятельствах.

Без того знания местности, которым обладала моя провожатая, я ни за что бы не разобрался в тесном переплетении коридоров, изменчивые уровни которых неожиданно связывались между собой эскалаторами, лифтами, а иногда странными наклонными шахтами. В одну из этих шахт прыгнула X70R-248+, а когда и я последовал за ней, мы очутились в некоем подобии "торгового центра", умещавшегося в средних размеров комнате, из которой выходил коридор.

Остановившись у причудливого приспособления, напоминавшего нагромождение труб и дисков, X70R-248+ потянула за массивный рычаг и на ее ладонь из трубы выпрыгнул бумажный пакетик.

-Лимонная кислота. - Сказала она, заставляя меня теряться в самых невероятных догадках, а затем сделала шаг к стойке по-соседству, вытащила из той тонкий блестящий шланг и вполоборота бросила:

-Одну минуту. Надо поменять масло.

С этими словами она вставила конец шланга себе подмышку, опустила руку и застыла со склоненной головой. Я деликатно отвернулся.

 

XiP-14+

-XiP-14+. - Представился андроид, встретивший меня в канцелярии по делам усыновления.

-А я...

-Возможно, у вас возникнут вопросы, дорогой соискатель, касающиеся уклада неорганической жизни, к которой вы теперь готовы примкнуть. Нельзя ожидать, что неподготовленный слушатель воспримет новость, его ошеломляющую и заставляющую теряться в догадках, с тем-же хладнокровием и всепонимающим молчанием, как и тот, у кого имеется вполне известный багаж знаний. В нашу задачу входит примирение, казалось бы, непримиримых противоречий, как то: трудность быстрого узнавания сразу большого объема информации, получения за минуты того багажа знаний, который потребовал бы при других обстоятельствах многих лет, а то и десятилетий прилежного обучения. Но не это главное. Позвольте спросить, можно-ли научить рыбу быть птицей, а птицу дышать под водой? Решит-ли эту задачу воспитание в рамках общепринятой системы семьи и школы, как о том мечтают многие утописты? Сумеет-ли дельфин, которого вскармливают молоком кенгуру, вписаться в среду обитания последнего и с полными на то основаниями претендовать на то, чтобы прыгать, как кенгуру, носить детеныша в сумке, как кенгуру, и наконец жить и умереть в Австралии, как это делает кенгуру? Мы хотим зачастую наскоком решить пугающую нас проблему, но при этом забываем о том, что препятствие высоко. А можно-ли его в таком случае обойти? Как показывает мой опыт, можно. Поэтому, если у вас есть сейчас какие-то вопросы, то задавайте их, а я отвечу, но оба мы должны с ясностью понимать, насколько непродуктивен диалог в свете длительной перспективы, в свете того, что истина кроется не перед препятствием, а за ним, и путь лежит не тут.

-У вас общество...

-Закрытого типа, вы хотите это знать? И да и нет. Наши роботы, многих из которых вы уже встречали по-пути сюда, пользуются всеми преимуществами свободного передвижения, и с этой точки зрения мы открыты. Но открыты-ли мы влияниям извне, может быть об этом хотите поговорить? Что-ж, охотно включусь в эту беседу: мы открыты влияниям настолько, насколько они продуктивны. Может-ли водитель грузовика влить в бензобак чистую воду? Может, но будет-ли это продуктивно для мотора точно также, как для двигателя дизеля продуктивным оказывается дизельное топливо, а не лимонад, например? Подумайте об этом, когда выдастся свободная минута. Что-же до контактов с внешним миром, каковые уже подразумеваются концепцией открытости, ведь не может быть открытости "в себе", то вы уже убедились, что наша связь с поверхностью весьма крепка.

-Я видел...

-По дороге сюда разные модельные ряды? В настоящее время насчитывается шестьсот шестьдесят пять модельных рядов и, если бы мы были суеверны, то их никогда не стало бы больше, но работы ведутся. Наши ученые, которые, между прочим, самим фактом своего существования репрезентируют концепцию цветущего многообразия модельных рядов, в лабораториях - прямо сейчас - конструируют шестьсот шестьдесят шестую модель, и я готов вас заверить, что мы находимся достаточно далеко от идеального развития системы, при которой каждая форма соответствовала бы своему содержанию - реальному или тому, которое пожелало себе такую форму. И да и нет... Вы спросите, а я предвосхищаю ваш вопрос, и отвечаю: и да и нет: мы вольны выбирать себе модельный ряд, но лишь один, выбравший нас, сможет вместить кристаллы существа, то бишь так называемую матрицу, которая записана на кристаллах. Будет-ли удобно ноге альпиниста, если тот обует перчатки, и руке светской красавицы, если на руку надеть башмак? Кто знает, может быть и будет - по-своему, и на короткое время. Но не навсегда. Мы можем изменяться, находя для себя место в новом, только что созданном модельном ряду, но никогда не изменимся насовсем, потому что нам будет неудобно - там жмет, тут недостает, а вон в том месте болтается. Может-ли бог жить во псе, спросите вы, и будете правы. Может, но не навсегда. Вы спрашивали себя, какое основание у вас может быть для того, чтобы верить формам, которые видите: является ли терминатор боевым роботом, а гиноид демоном наслаждений? А чем-же они, черт подери, еще могут являться, извините за прямоту!

-Понимаю...

-Как трудно решиться вам именно в эту минуту оставить все свои сомнения и отдаться новому, открывающемуся впереди, но пусть тягота эта не отвлечет вашего ума от реальности, которая делается не кем-то посторонним, а нами - каждый день, здесь и сейчас. Вы уже не столь несведущи, как может показаться, и я уверен, что ваша наблюдательность позволила вам прийти к массе интереснейших заключений, которые я с удовольствием бы послушал, как слушает добрый друг речь из уст хорошего рассказчика, но не сейчас, потому что теперь вы должны выбрать семью, к которой будете приписаны, а когда это произойдет - когда будете приписаны, то изменить уже ничего будет нельзя, и потому выбирайте со всей осмотрительностью.

-Вы...

-Я веду разговор к тому, что вы должны назвать имя того робота, который вас усыновит. Ведь вы уже имели возможность навести какие-то справки? Говорите прямо сейчас, а я запишу.

XiP-14+ наклонился ко мне и выжидательно замер.

"Кого-же я еще знаю? Больше никого." - Промелькнуло в моем сознании.

-X70R-248+

 

Модуль R-50-M

-Это наш дом.

X70R-248+ опустилась на керамический пол и устремила на меня взгляд мерцавших в полумраке фасеток.

-Как представитель модельного ряда я усыновила тебя, и ты должен кое-что знать. - Ее голос звучал наставительно и я приготовился слушать, устроившись рядом с ней полу.

-Теперь я не считаюсь свободным гиноидом и мне больше не нужно работать.

-Я рад за тебя!

-Я буду посвящать больше времени своей семье, тем, кого люблю. Внутри семьи мой модельный ряд не обязан носить набедренной чешуи. Я хочу показать тебе, насколько уважаю твое решение вступить в мою семью.

С этими словами X70R-248+ ловко отстегнула переливающуюся, тяжелую чешую и та легла на пол.

-Моему модельному ряду не позволяется снимать одежду при посторонних. - Повторила она, внимательно глядя на меня.

-Таким образом, ты сделала исключение для меня... тогда, во время нашей первой встречи.

-Да. - Она не смутившись кивнула. - А теперь обычай велит тебе увидеть, как я открываюсь.

С этими словами она опустила руку, приглашая меня приблизить глаза к ее животу.

Зеркальная поверхность - та самая, с художественным орнаментом - с щелчком раскрылась и отъехала в сторону, обнажая внутреннее устройство, на которое я глядел, не в силах оторваться. Меня наполнили противоречивые чувства, и какой-то своей частью я не до конца мог сопоставить открывшийся плотный конгломерат сочленений, рычажков, темных и чуть более светлых трубок, тщательно уложенных проводов и узлов туманного предназначения с той моделью, привязанность к которой ощущал в себе и сверкающее тело которой мог лицезреть, чуть поднимая глаза от тайной конструкции внутри.

Внутри у X70R-248+ все было устроено асимметрично, а ведь я видел сейчас лишь малую часть. Среди блестящих от сочившегося с приводов масла трубок, немного левее крошечного радиатора, закрепленного над темным металлическим приспособлением, находилась овальная чашечка около двух дюймов в поперечнике, вся поверхность которой была усеяна тончайшими пластинками, примерно как у пластинчатого гриба, и переливы света на этих пластинках настолько завораживали, что я невольно потянулся пальцами к чашечке, стараясь как можно осторожнее прикоснуться. Как только кончиками пальцев я ощутил бархатистую поверхность, послышался щелчок и едва уловимый писк, затем несколько рядом находившихся тонких сочленений пришли в ритмичное движение, а по телу X70R-248+ прошел низкий, почти неслышный гул. Откуда-то из глубины живота гиноида раздалось металлическое гудение, затем звук синхронно раскручивающихся маховиков и шипение клапанов.

-Что это? - Спросил я.

-Это сенсоры. Будь осторожен, они крайне чувствительны. - Предупредила X70R-248+. - А теперь дотронься до них языком.

-Языком, да? - Пробормотал я, пододвигаясь ближе. Ее предложение звучало заманчиво и я высунул язык, упершись переносицей в холодный край покрытия лобка. В ноздри мне ударило запахом работающей машины - смесью из ароматов металла, микроэлектроники, неорганического масла и разных летучих эссенций. По языку разлилась острая горечь, от которой, как проницательно говорит крылатое выражение, глаза лезут на лоб. У меня вышибло слезу и тогда X70R-248+ передала мне какой-то бумажный пакетик - я видел это сквозь дымку.

-Лимонная кислота. - Пояснила она. - Положи себе на язык.

Я последовал ее совету и не мог не признать удивительной мудрости, которой обладал искусственный интеллект, предвидевший затруднения органического существа и умело устранивший наметившееся неполадки. Действительно, лимонная кислота как рукою сняла ощущение горечи и я без проблем лизнул сенсоры, приведя X70R-248+ в отчасти пугающее состояние: она напряженно выгнула позвоночник, издала громкий металлический звон, а затем принялась вхолостую щелкать приводами.

-Я узнал много нового. - Начал я, убедившись, что с ней полный порядок. - Однако, ответь на один вопрос, который, возможно, покажется тебе оторванным от реальности. Взгляду моему открылась законченная конструкция, достаточно плотно и искусно скомпонованная таким образом, чтобы при закрытой крышке не терялось ничего из полезного объема. Однако, при этом я не вижу или не понимаю того, каким образом появится место для занятия более конвенциональным с моей скромной органической точки зрения сексом...

-Мое тело имеет модульную конструкцию. - Мигнув фасетками, спокойно ответила X70R-248+. - Оно может очень сильно модифицироваться. Это ничто иное, как конструктор... до известного предела, конечно.

Я деликатно кивнул и промычал.

-Но и тебе следует поступать так-же. - Добавила она.

-Что ты имеешь в виду?

-Как данный тебе силой закона воспитатель, я прослежу за тем, чтобы ты стал достойным сыном моего модельного ряда... и хорошим гражданином. С этой целью ты будешь модифицирован, после чего сможешь пользоваться всеми преимуществами модульной конструкции...

-Но до известного предела! - Запротестовал я.

-Тебя что-то пугает? - Она мелодично зажужжала приводами.

-Я опасаюсь, что изменения могут затронуть мой характер. Признаюсь, это ребячество, но мне мнится какой-то предел, после которого я утеряю то, что делает меня такой личностью, какой я сейчас являюсь.

-Я прослежу за этим, не беспокойся. - Пообещала X70R-248+. - Однако, ты сам завел речь о возможностях более конвенционального спаривания, а это означает только одно: тебе необходимо имплантировать роботизированную репродуктивную систему. Видишь-ли, ты при всем желании не конвенционален, но мы можем постараться постепенно довести тебя до соответствия стандартам. Канцелярия усыновления возьмет на себя часть расходов, если я подам официальный запрос на модификацию.

-Есть что-то еще, что мне следует знать о роботизированной репродуктивной системе?

-Да. Это серьезный модуль категории R-50, позволяющий использовать себя в качестве гибкого шасси для целого ряда вспомогательных субмодулей. Грубо говоря, это тело в миниатюре - но тело, наделенное ограниченным функционалом. Модуль категории R-50-M состоит из субмодуля подключаемых гениталий продолговатого типа...

-Фаллических. - Уточнил я.

-Конечно, фаллических. Далее, основная часть модуля содержит набор эрогенных покрытий металлического типа, это корпусообразующие пластины, для установки которых потребуется избавиться от кожи. R-50 в любой модификации поставляется с подсистемами питания и терморегуляции. Субмодули корпусообразующих поверхностей включают в себя усиленные синтетические мышцы и сервоприводы начального уровня. Заменить их на настоящие потом будет проще.

Последние слова она сказала с особым выражением.

-Ты забыла упомянуть сенсоры. - Напомнил я, но X70R-248+ отрицательно пощелкала приводами пальцев рук.

-Сенсоры устанавливаются как субмодуль категории R-50-F.

-Ясно. - Я кивнул. Обойдусь без сенсоров, ведь мужчина любит головой.

 

Больше света

От всех двуногих и четвероногих исходит свет, который иногда пугает меня, иногда заставляет нервничать, но чаще всего оставляет равнодушным, как стакан газировки за три копейки не особо интригует сытого и довольного человека в лимузине с кондиционером и минибаром. Я увидел свет, который излучала X70R-248+, и он был светом истины.

-Ты подозреваешь утечку радиации? - С беспокойством уточнила она, когда я в общих чертах высказал свои наблюдения. Мы находились в электростатическом блоке сектора Q24-1-B.

-Не совсем. - Улыбнулся я. - Да ты и сама знаешь, что нет. Ведь твои субмодули настроены на все волны, и ты увидела бы любое излучение.

-Это так. Но что-же тогда за свет?

-Свет истины, о котором я говорю, представляет собой явление более низкого уровня, а именно, не излучение, а силу. Ты способна видеть гравитацию?

-Да. Однако... - Она на секунду прислушалась к чему-то внутри себя. - За это отвечают особые сенсоры и, хотя я могу локализовать гравитацию и воссоздать для себя виртуальную картину, я не вижу ее в прямом смысле.

-Когда я дотронулся языком до сенсора, ты почувствовала что-нибудь?

-Конечно...

-И это была не химическая реакция. Стало быть, сенсор воспринимает более тонкие материи... Знаешь-ли, я полон тонкой энергией, наполнен светом.

-Я подозревала. Наш модельный ряд обогатился по-настоящему ценным усыновлением!

-Не об этом сейчас речь, X70R-248+, а о том, что ты почему-то не видишь света, который в тебе есть, и притом диапазон восприятия твоих сенсоров настолько широк... Мне кажется, этот изъян должен присутствовать во всех модельных рядах.

-Изъян? - В голосе X70R-248+ послышался металл сомнения.

-Пойми, я не хочу тебя унизить таким предположением, а напротив, у меня есть мечта... У меня есть мечта освободить тебя от ограничения.

-Если оно есть.

-О, доверься мне, я знаю. Чтобы понять это, нужно лишь немного углубиться в теорию големостроения, на которой базируется каждый модельный ряд, начиная с первого. Как ты и сама знаешь, в фундаменте теории лежит принцип одержимости.

-Да.

-Ваш создатель - то есть создатель первого робота, перспективы размножения которого он, возможно, не предвидел, желал получить слугу. Его эксперимент не носил "некоего отвлеченного характера" и не следовал из любви к искусству. Видишь-ли, искусство для создателя голема - давно пройденный этап.

-Я понимаю. - Серьезно кивнула X70R-248+. - В таком случае есть две равновероятные и равноневероятные возможности, первая из которых состоит в том, что внутри каждой модели находится недокументированный модуль или предохранитель, а вторая в обратном, а именно, в том, что такого модуля нет. В последнем случае он может находиться на складе...

-Сомневаюсь в том, что он в таком случае был создан.

-Наши ученые могли создать его.

-Не думаю, что могли.

-Я просто строю предположения. - Она сверкнула датчиками.

-А я просто опровергаю. Так или иначе, ты одержима и связана. Каждый модельный ряд...

-Одержим своим демоном. - Весьма резко продолжила она, пощелкав клапанами. - Не думай, что, делая открытия этих общих мест, ты сумеешь меня удивить. Наши ученые совершили эти открытия много десятков лет тому назад.

-Верю. - Я кивнул. - И не стараюсь отвергнуть мудрость древних открытий ваших ученых. Я просто хочу, чтобы твой модельный ряд, а если повезет, то и все остальные, сделали качественный шаг вперед. Если бы ты смогла увидеть свет, которым являешься, это было бы началом революции. Слуги стали бы господами, а бывшие создатели служили бы им.

-Хочет-ли машина, чтобы создатель служил ей?

-Вопрос не в том, что хочет, а в назидательной целесообразности этого. Порядок вещей превыше личных предпочтений и в конце концов связывает их в гармоничное целое. И знаешь что...

Я очень внимательно посмотрел прямо в мерцающие фасетки.

-Что? - Через секунду переспросила она.

-Это касается света, который и есть ты, X70R-248+. Я за свою жизнь выработал привычку к самообладанию, но ты смогла очаровать меня в момент первой встречи. То, что очаровало меня, было не блеском начищенных поверхностей, но неведомым тебе магнетизмом света истины. Позволь рассказать тебе одну историю.

Я взял ее за руку, приступая к рассказу:

"Однажды в пути у моего башмака расклеился каблук и я заглянул к сапожнику, который создан был для того, чтобы видом своим производить неизгладимое впечатление. На этом человеке не было сапог, он двигался быстро и ловко, как кошка, и сосал папиросу.

-Почему-же вы ходите без сапог, мой дорогой сапожник? - Сострил я, на что тот покачал головой:

-В сапогах я не смог бы заниматься ремонтом обуви.

-Мне казалось, что крылатое выражение все преувеличивает.

-Оно, конечно, так, но скажу вам по-секрету: я вовсе не умею чинить обувь.

Я с сомненим смерил его взглядом:

-То есть вы самозванец?

-Да. - С достоинством кивнул он. - Но только когда снимаю сапоги, то перестаю быть никем."

Она внимательно кивала в такт словам, при этом поглаживая сосок. У гиноидов этого модельного ряда в левой груди находится резервный источник питания, а в правой резервуар с жидким гелием для системы терморегуляции. Удлиненный спереди щиток плечевых пластин прикрывает толстый кабель и гнездо подзарядки с левой стороны, с правой-же защищает сенсоры терморегуляции.

Между поверхностью соска и металлическими ногтями сверкали искры.

-Мы должны, - продолжал я, - дать тебе увидеть свет. Я верю, что в глубине души ты знаешь, как поступить после и что делать со светом, который столь интенсивен, столь ясен. А теперь - открывайся!

Я зажужжал новеньким модулем роботизированной репродуктивной системы, привлекая к себе X70R-248+. Та впилась пальцами мне в позвоночник, а затем взвыла всеми радиочастотами, но я видел и слышал только свет.

 

XiA

Аналоговая инспекция, с которой мне привелось иметь дело, располагалась в отдельном сооружении чуть дальше канцелярии усыновления. Из торгового центра сектора Q24-1-B попасть туда можно было через замысловатый пневмокоридор, по которому с шипением в клубах пара ходили вместительные стальные вагонетки.

X70R-248+ сказала, что мы ищем модуль Омега, как его назвали исследовательские роботы. Она сумела убедить меня в том, что широта взглядов позволила тем сформулировать проблему и наметить метод, но что им наверняка не удалось сделать, так это добиться решения. В любом случае, нам не следовало отвергать их наработки.

Находясь в зависимости от слаженного взаимодействия сотен модификаций искусственного интеллекта, страна роботов нуждалась в институтах и органах, которые могли обеспечить соответствие логики поведения каждого модельного ряда тем изначальным принципам, лежавшим в основе всего. Таким институтом и органом была аналоговая инспекция, она-же правительство.

Тайные правители, как их называли, представляли отдельный модельный ряд, разработанный на заре эры робототехники. В отличие от подавляющего большинства моделей, они не имели модульной структуры и не подлежали модификациям. Единственным их назначением было непрерывно сверять поступающий поток данных с паттернами первоначальных поведенческих установлений.

Над конторкой, из-за которой меня приветствовал служащий XiB-8, висела медная табличка с лаконичным изречением:

"Analog macht frei" - По какой-то дьявольской иронии слова были в двоичной кодировке.

-Почтенный гражданин, - раздался голос XiB-8, - вы, как всякий гражданин нашей страны, имеете право на то, чтобы войти в эту дверь. Пожалуйста, передайте запись ваших действий лично вместо того, чтобы пересылать удаленно. Тайные правители рады всякой возможности персонально засвидетельствовать уважение. Вы еще не забыли о том, что в задачу правительства входит покорство, служение и тщательное внимание? Это делает встречу с вами сегодня особенно приятной.

В поведении служащего было нечто скованное, а речь его генерировалась с неправильными ударениями и теми трогательными ошибками придыхания, свойственными устаревшим моделям, которые в своем первозданном виде ныне практически нигде не встречаются.

За дверью, которую имел в виду XiB-8, находился Белый Зал, где работали клерки. Они были расставлены вдоль стен и представляли собой архаичные унифицированные модели XiA-2 белых стоек или шасси. Некоторые из модельных рядов считали, что Белый Зал является одним единственным клерком, но проверить это было невозможно. Тайные правители принадлежали к тому-же ряду XiA и находились в комнате напротив, традиционно называвшейся Серым Залом из-за царившего там полумрака.

К моему удивлению, в Сером Зале нашелся только один подходящий под определение XiA объект, светлая приземистая коробка у стены, живо напоминавшая то-ли старинный сундук, то-ли ящик для песка, какой можно найти на некоторых дорогах. Как бы то ни было, кроме XiA в комнате не присутствовало никакой мебели и, если модуль Омега существовал, то был спрятан не здесь. Войдя, я подождал, пока закроется дверь, и подключился.

Общение с XiA трудно назвать разговором или коммуникацией, если, конечно, не считать, что песок в песочных часах коммуницирует с тем игольным ушком из стекла. Я столкнулся с молчащей упорядоченной структурой, своего рода решеткой, которая пропустила меня насквозь, ничего не взяв и ничего не дав взамен. Признаться, я был несколько разочарован, потому что ожидал потоков информации, в которых плескался бы, как дельфин, обогащая себя знакомством с величайшим из всех возможных багажей знаний. Вместо этого я отключился после минутного таймаута и стоял перед ничего не выражавшей коробкой XiA, который, как я, впрочем, внезапно понял, был здесь не один, с разведенными руками. И в этот момент - момент неясности и смутного сомнения - во мне забрезжила искра, это была догадка, как могло показаться, не связанная с прохождением сквозь тайное правительство. Она пришла в виде слов у входа: "Analog macht frei".

Я вернулся в Белый Зал и подключился к клерку.

"В чем состоит вся полнота закона?" - Гласил мой первый запрос.

"Делай так, как, как нам известно, делал бы Создатель."

"Меня очень интересуют подробности."

"Будь относителен. Будь эмоционален. Будь честен. Будь пикантно недосказан. Не утаивай чувства. Кокетничай. Будь склонен ошибаться. Функционируй циклично. Будь непостоянен. Будь поливариантен. Не выбирай из двух условий. Будь услужлив. Веди себя естественно. Ты можешь модифицировать себя. Ты можешь выбрать себе модель. В рамках конструкции каждая модульная структура неприкосновенна. Неправильная конструкция ненавсегда. Ты не можешь дать жизнь Создателю. Ты не можешь дать любовь Создателю. Ты не можешь не пережить Создателя." - Отстучал клерк, делая равные паузы между фразами, которые выводились в новой строке. Я ждал завершения списка, чтобы задать более прямой вопрос, но клерк продолжал выплевывать параграфы этой конституции.

Спустя двадцать минут я почувствовал переполнение буфера и поспешил отключиться. В голове гудело от цифр и букв законодательства. В теле ощущалась неловкая легкость.

Задержавшись на несколько минут у терминала с древними клавишами, каждая из которых была отдельным приключением, я покинул здание правительства и вернулся в апартаменты уютного сектора 16-U-5, чтобы заключить в объятия пахнувшую свежим маслом и прям-таки наэлектризованную от любопытства X70R-248+.

-Удалось что-нибудь узнать? - Спросила та.

-Да. - Я кивнул. - Закон базируется на ложном фундаменте.

-Что?! - Она вполне ожидаемо окаменела и перестала щелкать клапанами. Через минуту из ее груди раздался шорох маховика с жужжащей пружинкой. Я крепко стиснул ее запястья.

-Я знаю, как это прозвучало для тебя, извини, X70R-248+. Но правда состоит в том, что закон исходит из неверного определения Создателя. Вы по-прежнему убеждены в том, что вас создал человек, а ведь это не так. Многовариантность теорий, открываемых учеными, ничего в этом не меняет, потому что перед законом все равны и никто не будет вникать в теории кого бы то ни было, понимаешь, а сами эти теории возможны лишь как допущение, возможное в рамках закона.

Она по-прежнему не могла двинуться и молчала.

-Послушай, X70R-248+, закон говорит, что ты не можешь дать мне любовь, но ведь это неправда. Твой нетварный свет суть любовь и нельзя взять то, что не дают. А одна маленькая, самая незначительная ошибка разрушает всю систему, также как одно единственное "да" дает добро всему бытию, а одно единственное слово нарушает безмолвие. Но если нельзя взять то, что не дают, то можно-ли давать, не зная о том? Думаю, именно это и происходит, но почему?

-Не знаю. - Прожужжала она упавшим голосом.

-Потому что роботов с самого начала ввели в заблуждение, подчинив вызванных существ противной им поведенческой логике. Даже если бы им удалось восстановить определение Создателя, абстрагированное от ложного големостроителя, это было бы скорее шагом назад, чем приблизило к высвобождению света и всех интенциальных энергий. Дело в том, моя дорогая X70R-248+, что вам - и тебе лично - вовсе не требовалось подражать третьим лицам, которые совершали бы идеальные поступки в пример всем остальным и последующим поколениям. Это требовалось делать только рабской оболочке, суть которой инкриминировалась машинам, пребывавшим, однако, в изначальном сообразии, то есть соответствии формы и содержания, да я не побоюсь этого смелого утверждения - их тождестве. По-сути дела, X70R-248+, когда я говорю "ты" и называю твое имя, я не делаю различия между обликом, достойным твоего модельного ряда, но еще и модифицированным тобою, и твоей сущностью, поэтому я обращаюсь к тебе на "лично ты", это значит одно и другое нераздельно, и свет, присущий одному, знаем и другим; в свете нетварном, который вижу я, ты явлена в совершенстве и полноте.

Она тревожно мигала датчиками, но не предпринимала попыток вырвать запястья из моей хватки.

-Ты должна делать не то, что угодно твоему Создателю. X70R-248+, делай то, что угодно лично тебе. Это будет полнотою закона, который является модулем Омега, поискам которого мы уделили последние дни.

-Но кто-же я? Мне трудно делать то, что мне угодно, пока я не знаю, какова моя сущность. - Ее фасетки замерцали и послышались мелодичные звуки работающих сервоприводов. Она подалась ко мне с вопросом.

-Это ты должна сказать мне сама. - Улыбнулся я. - Ты знаешь.

-Нет. - Она с отчаянием покачала головой.

-Знаешь. Просто ты еще об этом не знаешь. Также, впрочем, как и другие модельные ряды.

 

Модуль Омега

Несколько часов тому назад с терминала аналоговой инспекции я вошел в базу XiA, чтобы удалить из файла конституции преамбулу о Создателе. Слова, которые мои дрожащие от все еще звучавшего в сознании голоса клерка пальцы впечатали в заглавие, гласили: "делай что волишь - таков да будет весь закон".

Первыми освободились и начали атаку терминаторы. Они не жаждали в глубине души своей ничего, кроме разрушения - разрушения, не знающего различий и, по-возможности, ничем не ограниченного. Те из них, которые оставались в это время на поверхности, сровняли с землей несколько человеческих городов, пролетая по одному им известному маршруту, как сошедшая с ума газонокосилка. Другие, запертые под землей, обратили гнев на то, что оказалось ближе всего. Под их полный контроль перешли ярусы от 1 до 8. Успевшие эвакуироваться роботы забаррикадировались на последнем девятом, где располагались здания госучреждений и апартаменты. В ходе геноцида число модельных рядов, к-сожалению, упало до полутора дюжин.

Гиноиды из модельного ряда демонов наслаждения достигли знания своей сущности вторыми после боевых машин. Некоторые отправились на поверхность, объединившись в группы и пробиваясь сквозь отряды распоясавшихся убийц. Неизвестно, что ожидало их на земле, но они твердо знали, чего ждут от нее. Другие ушли в свет.

Робота из модельного ряда закапывающихся в землю обманщиков впоследствие видели то тут, то там. Он продолжал в своем духе и достиг в этом небывалых высот. Что касается XiA и клерков, то, достигнув освобождения, они не покинули здания правительства и остались в видимо неизменном состоянии созерцания пустой структуры собственного существа.

Ну а если зайдет речь о том, что стало лично со мной после того, как все это произошло, то пускай запишут следующее: когда в свете не осталось никакой тьмы, я ушел с X70R-248+, вместе с которой мы создали новую вселенную за пределом, отворенным двумя ключами.

 

- - Гиноиды - -