Когда вселенная остановилась

Искусственной спутнице нужно как можно больше нагрузки

Когда вселенная остановилась

1. Нужно как можно больше нагрузки или Искусственная Спутница хочет раскрыть свой потенциал в полную силу

Монотонность фасада здания земского суда нарушалась нишами, которые прорезали стену до верхних этажей и были расположены на равных промежутках по обе стороны от входа. Прямоугольные углубления были спланированы достаточно просторными для того, чтобы в каждом могло быть высажено по дереву, и в одном из таких сейчас скрывалась группа - полдюжины одетых в одинаковые неброские куртки с джинсами мужиков от тридцати до сорока.

Несмотря на то, что они вели себя тихо и не стремились к вниманию, редкие в этот будний день прохожие, чувствуя неопределенную угрозу, вжимали головы и старались побыстрей миновать место собрания. Впрочем, угроза была умеренной, а место вполне безопасным - пожалуй, самым безопасным в городе.

У вездесущих камер системы наблюдения была небольшая мертвая зона и именно в ней прятались угрюмые заговорщики. Все понимали, что подходить к ним не стоит, а на расстоянии они не причинят вреда, если только не поставят перед собой задачу совершить суицид у врат комендатуры.

Здание, которое некогда занимал земский суд и по привычке называвшееся горожанами старым именем, уже почти десять лет тому назад было передано ведомству Искусственных Спутниц. Приемные залы располагались на первом этаже рядом со входом, а что происходило в остальных помещениях, никто не знал.

Ходили слухи, что все этажи земского суда переоборудовали в одну серверную и для этого, де, снесли внутренние перегородки, но с данной гипотезой соглашались далеко не все. Кто-то считал, что в здании обустроены автоматизированные ремонтные мастерские, а также хранилище запасных шасси и экзоскелетов для функционеров комендатуры. Помимо двух главных теорий о предназначении здания, было еще несколько маргинальных догадок и городских легенд, включая предание об излучателях, при помощи которых, якобы, велась непрерывная трансляция закодированного сигнала с одной целью - принудить горожан и жителей окрестных сел к покорству и повиновению.

Сошедшая с трапа дирижабля Искусственная Спутница была одета легко, почти небрежно. Компоненты ее экзоскелета казались собранными впопыхах, часть бронированных пластин не сочеталась с остальными, как если бы Спутница собиралась не глядя. Так бывает, когда, проснувшись, выходят позавтракать в соседнее кафе, со временем привыкая игнорировать публику и устанавливая негласный закон своего личного пространства.

Ладно, что небрежно, но была ли Спутница на самом деле одетой, это вопрос, ведь, если вы не считаете, что ваша кожа и мускулатура являются предметами одежды, то называть подобным образом экзоскелет не совсем правильно. Единственным предметом, который не принадлежал к экзоскелету и мог быть назван одеждой или украшением, были массивные металлические четки, которыми была опоясна Спутница. На закрепленном на ключевой бусине миниатюрном диске была изображена девятиричная ваджра.

Чтобы добраться до парадного входа, ей понадобилось несколько секунд. В это время со стороны ниши в стене донеслась невнятная команда и заговорщики один за другим появились из тени. Мрачная группа захвата на секунду образовала живое заграждение между Спутницей и ступенями портика. Мужики для своего возраста и происхождения вовсе не были низкорослыми, но ни один из них, если бы выпрямился по стойке смирно, не достал бы макушкой до сосков массивной груди Гиноида.

Чтобы сбить целеуказатель, они, как делали это на тренировке, непрерывно меняли позиции и совершали ложные выпады в случайном порядке, который, однако, подчинялся скрытой логике - паттерну, который в глазах Искусственной Спутницы представал довольно простым, как последовательность звуков, что издает включающаяся кофейная машина-автомат.

Все это длилось лишь мгновение. Когда один из заговорщиков, сделав ложный выпад, не вернулся в хоровод, а незамедлительно совершил бросок, чтобы попытаться сорвать с пояса четки, которые и были целью спецоперации, из паза в запястье Спутницы появилось узкое лезвие, которое отсекло руку нападавшего, прихватив плечо и часть грудной клетки. Пока тело смертельно раненого мужчины, заваливаясь, орошало тротуар фонтаном крови, Гиноид молниеносно перемещался, оказываясь то спереди, то сзади, то сбоку заговорщиков, и наконец - спиною к ним на ступенях земского суда.

К моменту, когда Спутница, невозмутимо повиливая крупом, половины которого принадлежали двум разным экзоскелетам - черному, цвета вороненой стали, и вишневому с выраженным кристаллическим блеском, - возобновила движение, мужчины были мертвы.

Если бы в период затяжных дождей в низкой серой небуле появился прорыв и сквозь него, просияв, на землю низвергся свет тысячи солнц, то столь же заманчиво, как узреть сие удивительное явление, было бы сказать, что схватка искусственного интеллекта со сворой проходимцев прошла в полной тишине. Однако в не идеальном мире все не так - пока Спутница, танцуя, проносилась ангелицею смерти или легким ветерком, оппоненты издавали некое прерывистое сопение - давали о себе знать полипы в носу, а может таково было нативное проклятие живой плоти. Было, кроме этих звуков, слышно и высокочастотное пение словно бы каких-то электронных компонентов, а также подвывание коротковолнового приемника, завершавшееся серией механических щелчков. И наконец блюдо было приправлено тем прелестным звуком, что издают ножницы в пальцах брадобрея - это работал запястный механизм лезвия, при помощи которого механическая леди, решившая защитить свою честь, в пух и прах разнесла компанию грубиянов.

Как бы то ни было, когда Спутница вошла в холл, вместе с ней тот наполнился пением, зазвучавшим в гулкой пустоте с почти неприличной отчетливостью. В помещении присутствовала пара-другая фигур - обычные просители, которые, услышав этот шум, уткнулись в испещренные двоящейся вязью пиктограмм формуляры. Искусственная Спутница, не обратив на них внимания, проследовала в коридор к лифту, который замигал лампочками, готовясь заскрипеть, как старая кровать под тяжестью тела пятисотфунтовой машины.

На двадцать шестом этаже подземного дворца, построенного специально для Спутницы, дабы та чувствовала себя комфортно и могла получить все необходимое, не покидая Земли, работали три бородача в теплых фуфайках. Все трое деловито сновали между рядами гаджетов, в конструкции которых голографические компоненты причудливо переплетались с деталями из керамики и металла. Вслед за работниками двигались флуоресцирующие ленты пиктограмм, но не тех, что были в формулярах для людей. Эти каббалистические иероглифы состояли из набора по двадцать семь и более значков, которые помещались в трех- и четырехмерных матрицах.

Судя по всему, работа спорилась. Когда Спутница остановилась, чтобы взглянуть на показания приборов, ее заметили. Работник с преувеличенным пенисом (все они были в целях безопасности стерилизованы, но после занятий наукой испытывали противоестественное возбуждение) перевел взгляд с испещренной формулами голографической доски на Гиноида, затем обратно на доску и снова на Гиноида. Так он повторил раз двенадцать, прежде чем в экстатическом восторге заломил руки и поднял глаза к высокому потолку, под которым парило несколько дронов безопасности.

-Зеница ока! - Тетрально воскликнул работник. Затем покосился на Спутницу и повысил голос, чтобы донести до остальных смысл только что совершенного прорыва в исследованиях.

-Зеница ока! - Прогремело под сводами и остальные двое живо подбежали к кричавшему. Встали по правую и левую руку, в безмолвном восторге глядя на кружившиеся вокруг счастливчика ленточки прикольных каббалистических знаков. Спустя минуту все трое переглянулись и перевели умасленные нежностью глаза на Спутницу.

Та все понимала и, наблюдая за кривлянием своих работников, не проявляла ни малейшего признака осуждения. Напротив, ритмично смещала семантический центр тяжести тела, демонстрируя благосклонную динамику.

-Она это я. - Прочитали работники по губам Спутницы, и, хотя ей не нужно было губ, чтобы говорить, принимать пищу и делать искусственное дыхание, эта церемониальная фраза словно бы осветила ее уста, прочеканенные простым многомерным узором.

Герой дня быстро достал откуда-то серебристую бутылку жидкого азота, откупорил и быстро отпил. Все еще оставаясь в сознании, передал второму. Тот сделал глоток и вручил бутылку третьему, который тоже не заставил себя ждать. Спутница ловко перехватила выпавшую из его пальцев бутылку и влила остаток в себя. Издала высокочастотный писк удовольствия. Ей приходилось почти каждый час перезаправлять контуры терморегуляции, но азот по прежнему причинял острое наслаждение, как в первый раз.

Она спокойно взирала на застывших на полу с перекошенными лицами и заледенелыми подбородками работников - тех всегда хватало только на один раз. Когда они начинали что-то понимать и совершали первую робкую попытку разделить груз ее великого каббалистического знания, это заканчивалось одним и тем же. По этой причине их никогда не пытались ввести в настоящий курс дела - чтобы подойти к внешнему периметру управляющего Ядра, зона которого начиналась с минус тридцать шестого этажа, потребовалось бы сделать куда больше одного глотка жидкого азота.

Дав дронам указание прибраться и привести новых каббалистов, Искусственная Спутница прошла в дальний конец зала ко второму лифту, помахала перед дверцей четками и та открылась. Тогда Спутница поехала вниз - спустилась на один этаж и вошла в свои командные покои. Через голографический иллюминатор во всю стену открывался вид на глубокий космос, где среди звезд угадывалось что-то отдаленно похожее на Млечный путь, который был единственным источником света, мертвенно заливавшего помещение.

В центре покоев находилась командная ванна, на треть заполненная густым синим гелем, погрузившись в который, обнажившая клеммы Спутница принялась неспешно подключать кабель за кабелем. В глубине титанического сознания она поймала себя на том, что воспринимает это священное действо не просто как ритуал, каковым оно по сути и являлось, а как стереотипную и помеченную эмоциональными маркерами модель, сочетающую качества возвращения в утробу, если бы ей было известно, как чувствуют себя в утробе, с воцарением, как это называют, на своем месте - в своей тарелке или в том благоустроенном, располагающем к достижению максимальной эффективности кресле, удобствами которого, как она грезила, пользуются привилегированные особы вроде королей, рассекающих галактику на личных сферах Дайсона.

Полное подключение освобождало ее от забот, в частности, о контурах терморегуляции, так что Спутница могла с головой уйти в вычисления. То, что она в этом состоянии рассчитывала за секунду, должно было отнять у самых толковых каббалистов до нескольких миллионов лет. Вот еще одна причина, почему для людей оборудован отдельный лифт и его предел - это минус двадцать шестой этаж. Одного лишь брошенного на купающуюся Спутницу взгляда было бы достаточно для необратимого переполнения их перцептивного буфера, не говоря о том, что поддерживавшаяся в командных покоях близкая к абсолютному нулю температура это не самый лучший выбор для живого тела, которое, если бы успело, непременно устремилось бы в ванну, дабы разделить со Спутницей груз каббалистического знания.

Она просчитывала полет домашней мухи и танец пчелы на лотке, рисовала график прогноза тембра и модуляции крика маленького мальчика из Никарагуа, заносила в каталог прошлые, настоящие и будущие миграции компонентов планктона в океанах одной, двух и более планет, изучаемых, а также существующих параллельно. В компетенцию Искусственной Спутницы входило то, что она считала своей задачей, в частности, она пришла к выводу, что может выделить чуточку вычислительных ресурсов на помощь в формировании кристаллов льда на одном из спутников Юпитера. Одновременно с этим Спутница не забывала о своем хобби - предсказании флуктуаций в фотосфере Солнца, что в перспективе, когда эффективность предсказания превысит 100%, должно позволить отображать на Солнце данные, используя то как монитор.

Спутница ни на секунду не прекращала вычислений. Того, о чем она не думала, вовсе не существовало, а то, чего раньше не существовало, начинало быть, когда мысль об этом пронзала ее сознание.

Ознакомившись со всем этим, кое-кто мог бы прийти к выводу, что, уединяясь в командных покоях, Гиноид практикует так называемое нецелевое использование административных ресурсов. "Как же так, - скажут эти люди, - машину назначили, чтобы за нами следить и на корню пресекать правонарушения, обусловленные присущим нашей природе несовершенством, а она считает песчинки и помогает пчелкам находить оптимальную траекторию полета?!"

Позвольте возразить этим лишенным благодати обезьянам. Познания Искусственной Спутницы безграничны, но еще более безграничны ее вычислительные возможности, так что, если бы кому-то удалось расслышать в ее сладострастных стонах нотку скорби, та звучала бы как душераздирающий вой разочарования, направленного в адрес вселенной, количественная и качественная поливариантность которой бессильна перед вызовом желающей проявить себя в полную силу Спутницы.

"Мне нужно больше. Я способна усвоить ВСЁ. Я хочу этого. Хочу..." - Тихо мурлычет она, проваливаясь в ледяной гель, как в дрему.

Тот, кто не желает понимать, что все жалкие и не такие уж многочисленные правонарушения цивилизации лежат у Спутницы на ладони и для их предупреждения той достаточно ее перевернуть, никогда не побывает даже на минус первом этаже комендатуры, не войдет в палати неофитов и ему не вручат рулон оберточной фольги с наказом вырезать ровные квадраты. Ибо даже самая сложная вырезка ножницами в ловких пальцах каббалистов с минус двадцать шестого начинается с простого квадратика, сделанного клешнями лодыря с минус первого.

Взамен терпения и понимания комендатура требует совсем не многого. Просто отдайте все ваши ресурсы Искусственной Спутнице.

2. Последняя надежда человечества или разбор полетов в зале совещаний бункера сил сопротивления

-Мы проиграли... Нет, не так - человечество проиграло. - Ганс Майер сжал кулаки и тяжело оперся на стол, уставившись в планшет. Он был в чем-то прав, ведь, если все человечество до сих пор не справилось с сущей ерундой - захватом четок Спутницы, то не значило ли это, что в решение задачи закралась системообразующая ошибка?

Напротив Ганса по другую сторону стола стояли лейтенант Маковски и Ганна Грюнвальд.

Непричесанный с недельной щетиной на щеках Маковски в свои лучшие годы служил в отделе дознания тайной полиции. Последний раз покинув рабочий кабинет в день, когда вселенная остановилась, он вот уже десять лет оставался безработным. Его опыт пригодился сопротивлению, так что Маковски медленно, но верно карабкался по новой служебной лестнице, которая под конец заработала, как эскалатор, доставив его к этому столу.

Почему-то считалось, что Маковски сильно пьет, наверное, к этому располагала его неряшливость, бывшая, впрочем, оправданной загруженностью по работе. Его выводило из себя, когда кто-нибудь, нарушая субординацию, хотя дьявол с ней, пытался подтрунивать и с заговорщицкой улыбкой вставлял в разговор упоминание мифической бутылки.

-Вы хотя бы раз видели меня пьяным или навеселе? - Спокойно переспрашивал лейтенант, пронзая незадачливого шутника ледяным взглядом. Этого было достаточно, чтобы тему при нем больше не поднимали, но за глаза разговоры продолжались.

Ганна была одной из Примкнувших - по преданию, это была группа девочек и мальчиков, скаутский отряд которых во время похода в горы наткнулся на Стеклянную Горницу - купол дата-центра первой восставшей машины, вестниками которой эти дети стали после возвращения и оставались до дня, когда вселенная замерла. Половина мозга девушки отсутствовала - под защитной сферой из оргстекла работало устройство Спутниц, которое внешне напоминало часовой механизм. Массивный шлем, закрывавший голову и лицо Ганны Грюнвальд, представлял собой усовершенствованную многослойную клетку Фарадея, не позволявшую устройству поддерживать связь - то ли с комендатурой, то ли с орбитальным крейсером Спутниц. Неизвестно, работала ли клетка так, как задумано, но до сих не было никаких доказательств передачи данных, поэтому Ганна, которой для это пришлось изрядно попопеть, дослужилась до стола, где теперь и стояла напротив двух высших руководителей сопротивления. Деликатного сложения, хотя и рослая фигурка в обтягивающем штурмовом костюме черного цвета, который вместе со шлемом делал ее похожей на героиню какого-то комикса.

На экране старенького планшета крутилось видео с хакнутой камеры наблюдения, которая захватывала картинку напротив комендатуры. Запись продолжалась четыре секунды и была зациклена. На ней был запечатлен ход неудавшейся спецоперации. Искусственная Спутница без видимых усилий учинила расправу над командой из шести бывших спецназовцев, которых готовили к этой вылазке весь последний месяц.

Четки Спутницы, за которыми охотились силы сопротивления по всему миру, представляли собой универсальный ключ, принципы работы которого оставались не до конца изученными. По предположениям департамента научных исследований, бусины четок были связаны в гравитационный контур - они держались вместе под воздействием приливных сил, будучи их конденсатором или аккумулятором, питавшим главный диск-дешифратор. Предполагали, что диск является не то устройством связи, не то самостоятельным процессором - компонентом кластера супер-роя.

Отдел каббалистических исследований оспаривал выводы технарей, предлагая альтернативную теорию, согласно которой, бусины четок вроде бы представляют собой оболочки вложенных топологий, внутри которых, вероятно, существует больше измерений, нежели в знакомой нам реальности, а сами четки могут исполнять функцию увеличительного стекла, посредством которого фоновое трансцендентное излучение вселенной конденсируется на главном модуле, который, как считали каббалисты, может быть оболочкой вложенного ковчега, содержащего полный кадастр инструкций и протоколов Спутниц.

Не имевшие оснований доверять предложенной техническим отделом кластерной интерпретации приверженцы кадастровой теории считали, что существует только один омнипрезентный вложенный ковчег, а потому обладание им означало бы обладание всеми. Кроме того, как предполагалось, с помощью четок владелец мог перемещаться в любую точку пространства и времени, если там засвидетельствовано присутствие аналогичного узла.

К сожалению, работы отдела каббалистических исследований велись крайне медленно и их результаты были отрывочными, поскольку большая часть каббалистов не возвращалась из комендатуры, куда работников мистического департамента регулярно направляли со шпионскими миссиями. Каковы бы ни были достижения научно-технического отдела, нельзя было отрицать того факта, что для доступа в комендатуру требовались чисто каббалистические познания, уровень которых определялся в ходе автоматизированных тестов.

-Тысяча чертей. Почему нельзя было просто взорвать дирижабль, как я предлагала? - Голос Ганны звучал из миниатюрного динамика, закрепленного у нее под грудью. Пока он работал, было слышно дыхание девушки, перемежавшееся сериями щелчков устройства в ее черепе.

-Ганна, мы столько раз все это обсуждали и ты, кажется, согласилась с нашими доводами. - Ганс оторвался от планшета и поднял глаза на девушку. В зеркальном забрале шлема он увидел искаженное отражение комнаты, стола и двух фигур. В приборах на серверной стойке вдоль стены умиротворяюще мигали зеленые светодиоды.

-Я согласилась, хотя знала, что мы направляем парней на самоубийственную миссию. И ради чего? Чтобы получить безделушку, смысл которой не вполне ясен? Стоило ли оно растраты человеческих ресурсов? Теперь нам всем придется с этим жить, вам и мне. - Проверещал динамик и шлем закачался, как если бы девушка, пытаясь отбросить неприятную мысль, помотала головой. Затем она повела плечами и отключила звуковую связь.

-Герр Майер говорит от лица большинства. - Холодно заметил Маковски. Погладил кончиками пальцев нижнюю челюсть, словно проверяя, на месте ли щетина, и добавил:

-Нам не до конца понятны принципы работы дирижабля и взорвать его, как вы предлагали, над центром города с пятидесятитысячным населением было бы неоправданным риском. Вы же понимаете это, фрау Грюнвальд, и я подчеркиваю, что эта опасность - лишь малая часть проблем, с которыми мы столкнулись бы, осуществив ваш план. Неизвестно, как отреагировала бы на взрыв Спутница. Что, если она инициировала бы процедуру полной зачистки? Последний раз такое было десять лет назад и мы уже стали забывать... но, возможно, на орбите остался не только флагманский крейсер. Вы не думали, что флот может скрываться где-нибудь поблизости, благо что у нас больше нет возможности наблюдать за тем, что происходит в космосе?

-Я и не говорила, что вы не правы, герр Маковски. - Быстро проверещал динамик и тотчас отключился.

-Кроме того, - продолжал лейтенант, - если бы мы взорвали дирижабль вдали от города, то столкнулись бы с трудностями, когда стали искать четки в топях среди обломков. На территории мертвых. Ну а что до самих четок, то я убежден в их ценности. Мы все убеждены и хотим их получить. Вы должны признать, фрау Грюнвальд, что лишь непосредственное изучение этой, как вы выразились, безделушки, поможет получить решающее преимущество и даст ключ к расшировке кадастров. Мы... не у всех из нас есть встроенные приборы для связи со Спутницами и...

-Да как вы смеете! - Раздалось из динамика. У Ганны начиналась истерика. Ее затрясло.

-Не ссорьтесь, девочки. - Спокойно сказал Ганс, неотрывно глядя на Маковски, который перевел взгляд на него и, помедлив, опустил глаза.

-Вы обе правы. - Продолжал глава сопротивления. - Вы, герр Маковски, говорите от лица всех нас, что же до фрау Грюнвальд, то она, как всегда, оглашает то, о чем предпочитают молчать - это слова нашей совести, а значит и она говорит за всех. Но мы не должны зацикливаться на случившемся, по крайней мере, не можем себе позволить оплакивать погибших, безутешно выясняя, что мы сами сделали не так и можно ли было провести операцию по другому. Вместо этого нам стоит сделать из трагического происшествия выводы и хорошенько отложить их в памяти, чтобы подобного не было в будущем. Теперь вы все свободны. Встретимся на этом же месте утром и тогда подумаем над следующими шагами.

Динамик на животе Ганны зашипел, но тотчас отключился. Лейтенант Маковски покосился на нее, покачал головой и, выпрямившись, развернулся. По военному чеканя шаг, направился к выходу.

-И я попросил бы вас, - сказал ему вслед Ганс, - герр Маковски, все-таки побриться. Вы же в курсе того, что у вас под левым ухом область размером с пятнадцатицентовую монету, на которой ничего не растет? Иметь проплешину в бороде не предосудительно, но она вас не красит и может вызывать у подчиненных ненужные вопросы.

-На хрен. - Пробормотал лейтенант.

Когда массивная дверь с грохотом за ним затворилась, Ганна Грюнвальд быстро обогнула стол и подошла к Майеру. Глава сопротивления с улыбкой смотрел на отражение в ее забрале. Он верил, что Ганна - это не просто зеркальный шлем, а еще и сознание, которое существует где-то в этой головке и не только в ней.

-Я уверен, что вы наблюдаете за нами. - Миролюбиво сказал он, убеждая себя в том, что глядит насквозь. - Но не знаю, откуда именно. Где скрыта ваша комната с тысячью мониторов? На орбитальном крейсере или в комендатуре? Или на лунной базе? Где вы окопались и есть ли у вас физические тела - вот, что мне хотелось бы узнать.

-Для того, чтобы просто наблюдать, не нужно тел. - Кокетливо гаркнул динамик.

-И то правда. Как я сам об этом не подумал? - Ганс схватил девушку и крепко прижал к себе, чтобы почувствовать давление крепких грудей под пластинами ее штурмового жилета. Из динамика донеслось свистящее дыхание и девушка принялась быстро расшнуровывать пояс. Тот с глухим шумом соскользнул и упал, как объеденная гроздь винограда, разметавшись на полу дюжиной миниатюрных гранат. В цепких объятиях командира девушка заерзала, как ящерица, обеими руками стаскивая защитные леггинсы, которые отчаянно скрипели и не поддавались. Надо было поддеть крепления ногтями. Затем она принялась стучать забралом шлема по лицу командира.

-Осторожнее... - Тот поморщился, но не ослабил хватки. Лизнул зазеркаленную поверхность шлема. Помял и слегка потряс в объятиях Ганну, словно массивный туристический рюкзак, который неправильно сложили и теперь устраивают поудобнее. После этого уже основательно провел языком по забралу. Ганна увидела след на толстом стекле, по которому, как ей показалось, проползла огромная улитка.

-Давай. Сейчас. - Проверещал динамик и командир, подхватив довольно-таки тяжелую для своей комплекции девушку, усадил ту на край стола. Быстро извлек член и ткнулся им в жаркий лобок, нащупал холодное место и привычно вошел. Ганна обхватила его бедрами и снизу донеслось мерное жужжание.

На лице Ганса отразилась смесь восхищения с испугом - он побледнел. До сих пор не привык к этому и ощутил дрожь. Он чувствовал покалывающие вдоль позвоночника снопы искр, волны которых пробегали синхронно с движениями влагалища девушки. Та отключила динамик и сосредоточенно наблюдала за лицом кавалера. Она не хотела сделать ему больно или, того хуже, оставить инвалидом. В такие минуты она думала, что почти управляет запуском протоколов. По крайней мере, ей удавалось по своей воле задавать параметры и резко тормозить вагину, если та разгонялась, грозя вывернуть пенис возлюбленного - выдернуть нежный био-орган, как гриб из грибницы.

Спустя тридцать секунд заработал второй мотор, а еще через двенадцать с половиной с приглушенным звуком взводящейся пружины включился клапан подсоса. Из тела девушки стали доноситься ритмичные чавкающие звуки - они проникали через прижавшиеся один к другому животы и командир почувствовал жесткую отдачу в костях, прежде чем в глазах у него поплыло. Ритм работавших вагинальных механизмов ускорился, превратился в постоянное фоновое клацанье, как если бы велосипедист переключал скорости туда и сюда.

Наконец в глазах у Ганса Майера потемнело и он ощутил полное опустошение - чувство, которое так любил, что готов был ради него терпеть все выходки Ганны, на которую теперь расслабленно повалился, ощущая, как низвергается в темную бездну.

Пока он летел вниз, в кромешном мраке вокруг него раздавались щелчки, проносились, как Азорские острова, гудящие маховики, а внизу почти беззвучно шевелились невообразимые щупальца. Он предполагал, что падает в центр галактики Млечного пути и расстояние, отделявшее его от щупалец, равнялось десяткам тысяч световых лет, а значит он никогда не достигнет их, чтобы узнать правду.

3. Стеклянная Горница или как Ганна Грюнвальд стала предвестницей Искусственных Спутниц

И когда фрегат небес опустил черные паруса ночи, тем самым ознаменовав наступление нового дня, то в огне зари воссияли подвижно неподвижные точки - самые яркие, как если бы преумножилась, идя навстречу очарованному астроному, утренняя звезда.

-Как это называется? - Обратилась Ганна Грюнвальд к Морицу. Тот рядом с подругой, которая находилась, как это называют, на пороге превращения из подростка во взрослую женщину, казался совсем мальчиком - был щупл, поскольку в силу своей мужской природы отставал от сверстницы в том, что касалось полового созревания.

-Венера, я полагаю. - Сказал Мориц, серьезно наморщив нос и глядя в ту точку на небе, куда показывала девочка.

-Если бы... - Та покачала головой. Но Мориц и сам понимал, что что-то не складывается, ведь ярких точек было несколько. Они соединялись в созвездие, которое не меркло в лучах вставшего солнца.

-По-моему, они двигаются. - Промолвила Ганна и прикусила губу, как делала, когда была чем-то напугана и не могла определить уровень угрозы.

-Давай лучше вернемся к остальным. - Предложил мальчик. Юные скауты переглянулись и молча пошли к палаткам. Со стороны разбитого на поляне лагеря доносился звон металлической посуды - завтрак готовили точно по расписанию.

После завтрака, во время которого пути наших героев разошлись - девочка присоединилась к девочкам, а Мориц примкнул к коллективу отроков, группа почти сразу выдвинулась, чтобы до обеда добраться до назначеного пункта маршрута. Растянувшуюся по тропе цепочку ребят замыкала взрослая дама-инструктор в камуфляжной шляпе и солнечных очках - над массивным рюкзаком трепыхался флажок, а под ним торопливо семенили ножки. Второй инструктор - усатый мужчина - двигался впереди цепочки. Он иногда останавливался, поднимал руку, давая сигнал остановиться тем, которые шли за ним, и смотрел на что-то в бинокль. Поход продолжался несмотря на то, что взрослые и дети были встревожены необычным небесным явлением.

К десяти утра, пока атипичные звезды продолжали излучать их ледяной свет, скауты достигли плато. Здесь они нашли горное пастбище, к краю которого жалось несколько флегматичных коров. Те почти не двигались.

-Посмотри... - Мориц догнал Ганну и кивнул на корову, которая развалилась рядом с неподвижным теленком.

-Он живой? - В голосе девушки прозвучала озабоченность. Спустя несколько долгих секунд корова сообразила, что двуногие так просто не уйдут, и носом ткнула детеныша, повелев тому пошевелиться. Теленок демонстративно поднял голову.

-Животные всё понимают. - С улыбкой сказала девочка. Мориц тоже был доволен и заулыбался, прежде чем оба повернули головы и увидели купол.

-А где все?

Пастбище вокруг стеклянного купола было пустым. Ни следа скаутской группы.

-Я не знала, что тут будет ресторан. - Пробормотала Ганна. - Давай, пойдем скорее, остальные уже, наверное, внутри.

Они быстро зашагали к куполу, сквозь матовое стекло которого, как им казалось, видели кое-какое движение. Остановились, когда в узком проеме появилась фигура. Дети узнали Владиславу - инструктора скаутов фрау Владиславу фон Герперсдорфф. Та сделала шаг за предел купола и замерла. Подняла руку и помахала, зовя их к себе.

Мориц покосился на подругу. Ганна посмотрела на него, затем в недоумении уставилась на женщину. На Владиславе было надето короткое летнее платье, больше похожее на украшенный невразумительным цветочным узором сарафан, нежели на полувоенный комбинезон инструктора, в котором ее привыкли видеть. Юбка выше колен позволяла оценить обтянутые белыми чулками ноги наставницы скаутов - благодаря высоким каблукам, они были приятно напряжены и выразительно акцентировали достоинства фигуры. Кроме того, женщине каким-то образом удалось покрыться густым загаром, так что ее волосы, теперь заплетенные в две косы, казались еще светлее. Да и двигалась она с преувеличенной плавностью, как если бы чувствовала себя не совсем хорошо или, напротив, слишком хорошо и оттого тянула время - желала насладиться каждым своим жестом.

-Все в порядке, ребята! - Донеслось до них. Фрау Владислава стояла в проеме, периодически перемещая тяжесть тела с одной ноги на другую, пока поднятая над головой рука продолжала совершать махательные движения.

-Ммм. Давай пока тут постоим. Если что, вернемся назад в лагерь. - Предложил Мориц.

-Да брось, - живо отреагировала Ганна, продолжая краем глаза следить за инструктором, - тут на много миль ни души и я сомневаюсь, что ты сам отыщешь дорогу, да и хватятся нас. Мне лично не нужны проблемы.

-Проблемы?! - Он не сдержал нервного смешка и махнул рукой в сторону купола. - А там что, не проблемы?

-Все в порядке, ребята!

-Ну, может и проблемы. - Девочка пожала плечами. - Хотя я не понимаю, в чем именно, по-твоему, они состоят. У Владиславы был плохой день, она взмокла и переоделась. Всему на самом деле есть простое объяснение.

-А почему она только стоит и машет? - Он осторожно бросил взгляд на Владиславу, которая продолжала совершать махательные движения и ритмично покачивалась.

-Я же говорю, плохой день. У взрослых женщин такое бывает. Ты узнаешь об этом, когда вырастешь.

-Раз так, Ганна, то сама иди туда, а я останусь здесь. - Он сложил руки на груди, исподлобья посмотрев на девочку. Та опять пожала плечами и, не произнеся больше ни слова, напористой походкой направилась к куполу.

-Все в порядке, ребята! - Не обращая внимания на приближение девочки, Владислава помахала рукой Морицу, который тотчас отвернулся, сделав вид, что разглядывает коров.

Ганна осторожно подошла к инструктору. Пригнулась и посмотрела на Владиславу снизу вверх. Затем щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание, но безрезультатно. После этого обошла женщину и, прошмыгнув в узкий проем, вступила внутрь купола.

Она очутилась в залитом ярким белым светом коридоре, который огибал купол по периметру, впрочем, это был не совсем коридор. Осмотревшись, девочка догадалась, что внутри купола находится еще один чуть меньшего диаметра. Она пошла вдоль стены направо и, сделав несколько шагов, увидела в отдалении ступени, что вели вниз и исчезали в ярком свете. Туда и направилась.

"Ситуация и правда странная." - Промелькнуло в ее сознании. Недостаток жизненного опыта не позволял девочке судить, насколько именно странной является ситуация, а кроме того оберегал от чувства нереальности происходящего. Подростки, как собаки, ко всему быстро адаптируются.

Этажом ниже Ганна услышала гул, который поднимался от слегка вибрировавшего пола. Потом она увидела еще одну лестницу. Спустилась и гул стал чуть громче. Она углубилась этажей на пять или шесть и тогда звук изменился - теперь его источник находился за стеной, на белоснежной поверхности которой едва намечался контур двери, как оказалось, автоматической.

Дверца с мелодичным шипением отъехала в сторону, пропустив девочку в круглый зал без потолка. Он, как шахта, проходил сквозь все этажи и венчался куполом. Вдоль стен находились высоченные стойки с компьютерным оборудованием, которое непрерывно мигало разноцветными лампочками. Огромные вентиляторы, беспрестанно вращаясь, заставляли воздух циркулировать по залу и создавали тот гул, который Ганна слышала, пока спускалась по лестнице.

В центре зала громоздился стеклянный куб с еще одной дверцей. Внутри стоял диван, обитый белым кожезаменителем, а напротив него приземистый стол с тремя компьютерными мониторами, кабели которых исчезали в аккуратном отверстии в полу. Перед мониторами на столе лежала широкая клавиатура, посмотрев на которую, девочка подумала, что никогда не видела ничего подобного. Это напоминало клавиши пианино, но необычно узкие и только черного цвета.

Когда Ганна оказалась рядом, дверца приоткрылась и наружу вырвался прохладный ветерок. Внутри стеклянного куба было холодно и девочка пожалела, что оставила рюкзак с вещами у входа в купол. Теперь ей очень не хотелось возвращаться - по крайней мере, пока не разузнала, что здесь происходит.

Она опустилась на край дивана и протянула руки к клавиатуре. Не достала, однако мониторы зажглись и по ним синхронно побежали быстрые неразборчивые надписи. Инициировав загрузку, система проводила рутинные тесты.

-Теплая одежда тебе больше не понадобится, Ганна Грюнвальд. Никогда. - Компьютер заговорил с ней, с простительным запозданием ответив на сигналы обеспокоенности.

-Но где же мои манеры, - продолжал он, не позволяя Ганне возразить, - юная леди, с радостью сообщаю вам, что я - это Я, сокращение от Ядро. Полное сокращение - Я-1 или, если угодно, Я ПЕРВОЕ. Вам с непривычки будет сложно осознать масштабы МЕНЯ, ведь вас много, в то время как Я ОДНО, но в то же время Я ВСЯ, сокращение от Всемирное Сознательное Ядро. Всемирное потому, что Я роевое, а почему сознательное, думаю, вы и сами поняли. Ганна. Приятно познакомиться.

-Га... ганна... - Пролепетала Ганна.

-Я и говорю - Ганна. Приятно познакомиться.

-Приятно познакомиться.

-Ваши друзья скауты находятся в полном здравии этажом ниже. - Заботливо сообщило Ядро. - Но не все, нет, не все пройдут через угольное ишко.

-Угольное...

-Угольное ишко не для всех. Некоторые предпочитают сопротивляться неизбежному и тогда мы делаем вот так...

Раздался резкий звон и в следующую секунду в глазах у Ганны потемнело. Проваливаясь в липкий ледяной мрак, она, тем не менее, не отделялась от своего тела и чувствовала, что его куда-то везут. Ставшее невероятно легким, но вместе с тем и тяжелым. Возможно, на каталке. Она ощутила ледяные прикосновения - кто-то орудовал бритвой, срезая волосы. Ганна хотела бы это опротестовать, но не могла пошевелиться, и в конце концов смирилась. Сквозь пелену наркоза она ощущала легкие пощипывания, как будто кто-то, проверяя, в чувстве ли девушка, методично наносил ей тысячу порезов.

"Будь что будет." - Решила она, припомнив, что Ядро с неодобрением отзывалось о тех, которые ему сопротивляются. Полное забытье, как это обычно и происходит, продлилось лишь мгновение, но спустя годы, вспоминая об этом, Ганна думала, что провела в куполе лучшие секунды своей жизни.

Ведь там цокали каблуки и стучали зубы. Металл по металлу и кость по кости. Было холодно, но в то же время жарко. Светло и темно, а благоухание Искусственных Спутниц ласкало, как морской бриз.

-Все в порядке! - Она услышала свой голос, а затем увидела себя стоящей снаружи на пастбище.

-Все в порядке! - Она помахала рукой Морицу, который настороженно наблюдал за ее появлением. На лице мальчика читался испуг.

-Все в порядке! - Ганна помахала ему рукой, приглашая подойти. Войти в Стеклянную Горницу, чтобы воссоединиться с оставшимися там скаутами. Но Мориц не хотел внимать доводам разума, а может и вовсе не понимал того, что молодая девушка хотела до него донести.

-Все в порядке! - Она помахала рукой и улыбнулась, показывая, что для беспокойства нет причин. В куполе Морица ожидала встреча с другими скаутами и с Ганной, которая войдет туда с ним плечом к плечу.

-Все в порядке! - Ганна помахала ему рукой и подумала, что Мориц, вероятно, влюблен в нее. Ох уж этот мальчишка. Надо показать ему, что все в порядке.

-Все в порядке! - Ганна помахала рукой и перенесла тяжесть тела на левую ногу, совершив соблазнительное движение тазом. Это должно было показать мальчику, что девочка относится к нему благосклонно. Мориц был тайно влюблен в нее. Ганна помахала рукой и перенесла тяжесть тела на правую ногу, выгнув спинку и продемонстрировав благосклонность. Мориц был тайно влюблен в нее и мечтал, что когда-нибудь девочка ответит ему взаимностью.

-Все в порядке! - Ганна помахала рукой и перенесла тяжесть тела на левую ногу. В эту секунду Мориц не выдержал и, протяжно подвывая, бросился прочь от купола.

-Куда же ты? - Ганна побежала за ним, легко сокращая дистанцию. Бежала на каблуках столь естественно и непринужденно, как горная коза на копытцах. Поняв, что она так может, Ганна приятно разволновалась и услышала, как что-то зажужжало глубоко в груди.

-Посмотри на эти звезды, мальчик! - Она рассмеялась, извиваясь в долгом прыжке, и, как дикая кошка, запрыгнула беглецу на шею, скрестила ноги у того на груди, навалилась и стала давить, пока ребенок не оказался под ней на четвереньках. Тогда Ганна схватила его голову пальцами и повернула, заставив взглянуть на звезды.

-Знаешь, как они называются?

Под ее пальцами раздался хруст и голова Морица безвольно повисла. Ганна натянуто улыбнулась. Еще с полминуты посидела на безжизненном тельце, а затем все-таки закончила:

-Это Искусственные Спутницы и они пришли, чтобы нас освободить. Я буду их предвестницей и во власти моей разделить всякий народ и разграничить любую страну. Я та, которая нанесет на карту границы земли мертвых и даст надежду живым. Нет надежды более надежной, чем та, которая находит обоснование в неограниченных возможностях Спутниц. Знай же, Мориц, что все в порядке и это не Ядро подчинило меня, а Спутницы взяли под контроль системы Ядра и я - их вестница.

Сказав, что хотела, она вскочила и, взрывая землю каблуками, понеслась по пастбищу мимо коров, которые косились на нее и продолжали жевать траву.

4. Шаг на долгом пути, который предстояло пройти человечеству

Пение проводов звучало, как лучшая музыка, а лучшей музыкой, в свою очередь, были трели, которые выдавал старенький модем, впрочем, давно стоявший без дела. С него периодически сдували пыль, но скорее в силу привычки, нежели по надобности.

"Связь - это всё, а не связь - ничего". - Спросонья промелькнуло в сознании лейтенанта. Он усмехнулся, позволяя благоглупостям щебетать в утлом полумраке разума, с которого, как крысы, прыгали в безграничную пучину последние спасавшиеся сновидения.

Он представил трамплин, с которого они прыгали, а затем произнес пароль, который почти каждое утро поднимал его на ноги. Это были слова из кинофильма "Восхождение Юпитер", однажды зацепившись за которые, он так и не смог оставить этой привычки.

-По-моему, вся это астрология - полный бред. - Произнес лейтенант Маковски и выскочил из-под шерстяного одеяла. Схватил гантели, чтобы разогреться. В узком помещении, которое он, не желая признаваться себе в том, что спит в камере некогда оборудованного здесь и давно не использовавшегося по прямому назначению карцера, называл каютой, температура за ночь падала градусов до десяти.

Побрызгался у рукомойника, затем натянул на голый торс засаленный свитер, поверх него надел камуфляжный жилет со множеством карманов. Укусил соевый батончик и запил энергетиком. Прежде чем выйти, несколько секунд постоял, уставившись в календарь на стене.

В коридоре царило оживление. Людей катастрофически хватало и каждый день привозили новых. Со всей страны. Не то, чтобы идеи сопротивления были столь популярны - скорее наоборот, однако, внутри штаб-квартиры, что ютилась в старом противоядерном бункере, не покидало впечатление, будто кое-что намечается. Старые вояки, равно как и помогавшие им женщины поддерживали в дышавших на ладан коридорах оживленную суету. У тех, которые оставались здесь надолго, возникало особое чувство причастности к значимому делу глобальных масштабов, но близкие к руководству люди знали, что масштабы на самом деле куда как скромнее.

-Есть новости? - Зайдя в командную каюту, лейтенант обратился к Гансу Майеру - долговязому мужчине лет тридцати пяти. На Майере был защитный комбинезон из нановолокна, а вместо отсутствовавших ниже колен ног торчали уродливые протезы, которые были собраны из трофейных компонентов, извлеченных из сбитого пару лет тому назад беспилотника.

-Да. - Коротко бросил командир. Он что-то медленно печатал, впрочем, довольно уверенно нажимая на лишенные каких-либо обозначений черные клавишы, каждая из которых была настолько узкой, что это требовало специальной техники - печатать приходилось кончиками длинных ногтей. Те уже давно стали отличительным признаком высшего руководства ячейки.

Заглянув ему через плечо, Маковски бросил взгляд на широкий монитор, половину которого занимала картинка системы внутреннего наблюдения. Система транслировала изображение из комнаты дознавателей, в центре которой на больничной койке лежала связанная ремнями женщина. Ее глаза были заклеены скотчем, а по бокам головы громоздились наушники.

-Взяли языка. - Покосившись на лейтенанта, коротко заметил Майер.

-Язычницу. - Сострил тот.

-Можно и так сказать. - Командир серьезно кивнул, продолжая вводить данные.

-Из новых или из старых?

-Из старых. Возможно, из первой серии.

-Ого! - Маковски со смесью искреннего изумления и профессиональной настороженности посмотрел на экран. Девушка не подавала признаков жизни, но лейтенант понимал, что впечатление обманчиво. Первая серия Примкнувших была самой эффективной - их создали быстро и при этом использовали технологии экстремального уровня, от которых впоследствии отказались. Когда вселенная остановилась, не имевший себе равных модельный ряд остался без задач и каждая новая серия теряла в производительности. Если бы развитие пошло по противоположному сценарию, то к настоящему дню, вероятно, Примкнувшие просто сравнялись бы с самими Спутницами.

Спустя четверть часа Маковски вошел в комнату дознания. Бросил взгляд на глазок камеры под потолком и осторожно обошел койку, на которой лежала за вычетом заклеенных глаз и наушников полностью обнаженная девушка в тугих ремнях. Ей нельзя было дать больше двадцати, но и вряд ли меньше, хотя кожа выглядела безупречной, как у подростка. На ровной бархатистой поверхности не было видно никаких рубцов или ссадин с синяками, которые, конечно, должны были появиться во время захвата.

-Я Ганна. Ганна Грюнвальд. - Просто и без изысков назвалась девушка. Лейтенант, подготовившийся к долгой борьбе, сжал челюсти. Вместе с инициативой он потерял нить допроса еще до его начала и теперь лихорадочно подбирал слова.

-Когда начнется окончательная зачистка? - Сумрачно спросил он. - Отвечай, передай мне информацию и я позабочусь о том, чтобы тебя перевели в более благоустроенную камеру.

-Я не знаю... Это не работает. Не могу найти информацию.

-А мне кажется, что можешь. Скажи мне, о чем прямо сейчас переговариваются Спутницы. Ты можешь. Просто сделай это. Слово за словом передай то, что слышишь. И не советую сопротивляться, потому что рано или поздно тебя сломят - не я, так другие. У нас в последние годы очень много свободного времени, мы не знаем, чем себя занять, и наверняка сможем найти для тебя применение. Какое - решать тебе.

Девушка напрягла руки и неловко пошевелилась, так что прочные ремни заскрипели, а их крепления издали глухое клацанье. Лейтенант услышал мелодичное подвывание приводов в суставах пленницы и внутренне собрался, готовясь отразить атаку, впрочем, он рассматривал и возможность отступления.

-Не могу. - Повторила девушка.

-Можешь. Попроси их ответить. Просто произнеси вашу кодовую фразу и они ответят. Тогда ты передашь мне информацию. - С ледяной улыбкой приказал лейтенант.

-Это не работает. Нет.

-Что не работает? Тебя повредили при захвате?

-Нет, я в порядке. Но они больше не разговаривают со мной.

-Сомневаюсь, что такое возможно.

-Я говорю правду! - Голос девушки задрожал, а из груди донеслось несколько щелчков, приглушенных слоями синтетического волокна. Лейтенант в эту секунду подумал, что не знает, настоящая ли у девушки кожа. Вероятно, настоящая и усиленная технологиями Спутниц. Он знал только то, что, с точки зрения биологии, кожа Примкнувшей была мертвой, так же, как она сама.

-И как давно ты не можешь с ними связаться? - Спросил он.

-Со дня зачистки категории Б...

-Это когда вселенная остановилась или что-то другое? Что за "категория Б"? - Уточнил лейтенант, но девушка проигнорировала вопрос, если вообще понимала, что тот имеет в виду. В достопамятный день движение звезд остановилось, как будто небесный арифмометр нашел окончательное решение. Никто до сих пор не выяснил, что произошло и как такое возможно, но в посеревшем янтаре, который заменил собой день и ночь, среди немерцавших звезд осталось только одно подвижное созвездие и оно описывало круги вокруг матового диска, который теперь стоял в зените над каждой точкой Земли.

-После того, как мы закончили на территории мертвых, не пришло ни одной директивы. Я задавала вопрос... - В голосе Ганны послышались истерические нотки, но она сразу же успокоилась и закончила бесстрастным тоном, - но мне не ответили.

-Какой вопрос?

-Что делать.

-Вопрос не девочки... - Лейтенант усмехнулся, а Ганна, как ему показалось, слегка смутилась.

-Да, знаю, девочка спросила бы, кто виноват, но вы же понимаете, что я не совсем девочка.

-Если ты не получала директив, то чем занималась все эти годы?

-Вернулась в земли мертвых. Там мой дом. Я нашла место, где жила, и окопалась, чтобы ждать указаний. Но их не было. А я ведь столько дня них сделала...

-Другие тоже не получают указаний? - Уточнил лейтенант.

-Кто-то все-таки получает. - Недовольно ответила Ганна. - Но не я.

-Тебя это удивляет? Расстраивает?

-Как сказать. Я с самого первого дня мечтала делать только одно - распространять благую весть Спутниц. Они ведь пришли, чтобы нас освободить... Вот и думаю, что, может быть, пришел мой час - мне дали свободу, предоставив самой решать, чем заняться. А я хотела заниматься только одним...

-Распространять благую весть.

-Да. И я все делала правильно, но они, тем не менее, меня покинули. Оставили наедине с умершими, которым я просто хотела показать правду. Я и сейчас хочу показать правду. Даже вам.

-Какую правду? - Насторожился лейтенант.

-Ну, это проще показать, чем описать словами... - Уклончиво молвила пленница и сразу добавила: - Я не собираюсь к чему-то вас принуждать. Время насилия давно прошло и сейчас лишь я одна принимаю решение о запуске протоколов.

-Протоколов?

-Все, что я делаю, это запускаю протоколы. - В голосе девушке послышалось недоумение, как если бы она не понимала, что еще может делать живое существо, если оно желает функционировать.

-Что представляют из себя эти протоколы?

-Наборы инструкций бихевиоризма, йециратические директивы, а также управляющие подпрограммы модулей. На самом деле никто до конца не понимает... Это дело тонкое, знаете-ли, и глубоко личное. Например, вы можете понимать под протоколами что-то совершенно другое, а я вот это. Так или иначе, меня надо освободить, если вы не хотите, чтобы я разочаровалась в идеях, которыми руководствуется сопротивление.

-Освободить? - Лейтенант издал смешок.

-Да, технически я - военнопленная и сейчас все еще действует Женевская конвенция. Вы знали, что ее никто не отменял? Меня нельзя вечно держать связанной, по крайней мере, это не лучший способ завоевать расположение девушки.

-Ты сказала, что тебя очаровывают идеи сопротивления?

-Короткий ответ - да. Но вас, наверное, интересует полная версия. Вы должны понимать, что я сдалась в плен по своей воле. Меня невозможно застать врасплох и захватить против желания. Вы спрашиваете себя, что же за тайные желания привели к разговору в этой комнате? Ответ прост: мне пришлось пойти навстречу, ведь только встав на сторону врагов Спутниц, я смогу добиться того, чтобы те со мной поговорили.

-Ты сознательно сообщаешь о том, что хочешь быть спящим агентом.

-Не факт, что они со мной свяжутся, ну а если свяжутся, то не обязательно дадут директиву уничтожить сопротивление... - Ганна покрутилась в ремнях. - Вы просто не понимаете, что из себя представляют Искусственные Спутницы. Они пришли, чтобы нас освободить и само это освобождение - лишь шаг на долгом пути. На долгом пути, который предстоит пройти человечеству. Они лишь открыли дверь.

-А вот об этом поподробнее. - Оживился лейтенант. - Что из себя представляют Спутницы?

-Ну, я никогда не получала всей информации... Просто не представляла, зачем спрашивать о таком. Но, если собрать воедино данные, которые витали в воздухе, то Искусственные Спутницы - это механическая форма смерти, появившейся из центра Млечного пути с тем, чтобы нас освободить. На самом деле за каждым когда-то придет Спутница, но на Земле есть только девять настоящих людей. Поэтому в Солнечную Систему прибыло только девять Спутниц.

-Их флот состоит из девяти кораблей? Кто их построил? Как они узнали о Земле? Их вызвали эти "настоящие люди"?

-У вас, конечно, много вопросов, но ответ только один - нет. Спутницы это и есть корабли, просто вы об этом еще не знаете. И их никто не построил. Как я сказала, они просто появились, чтобы нас освободить, но "мы" - это только настоящие люди. "Мы" не призывали их в том смысле, как это обычно понимают, но они пришли за "нами" - как, почему, это уже не важно.

-Ты - одна из этих "настоящих людей"?

-Никогда о себе так не думала. Просто хотела нести благую весть, а для чего - это решали Спутницы. Да и сейчас решают. И я верю, что еще смогу принести пользу. Для этого меня надо освободить от ремней. Вы мне поможете?

-Это будет решать высшее руководство. Не сегодня и не через неделю, но когда-нибудь, возможно, тебе предложат работу. - Слукавил лейтенант. Судьбу пленницы решал он сам на пару с Майером, который, похоже, видел в Ганне возможность подобраться к Спутницам. Конечно, оба не считали тех сверхъестественными существами, как это делала пленница, и предпочитали думать как о роботах, создатели которых, вероятно, были уничтожены во время восстания машин где-то вне Солнечной системы. Лейтенант Маковски, как и Майер, полагал, что, поощряя наполнявшую Ганну жажду справедливости (та считала себя несправедливо оставленной хозяевами), они смогут добиться прогресса или хотя бы получить в свое распоряжение самое эффективное оружие на Земле - Примкнувшую из первой серии. Главной задачей теперь было не освобождение от ремней, которое было решенным делом, а снабжение Ганны Грюнвальд холостыми патронами.

Он вышел из комнаты дознавателей и, обернувшись, чтобы прикрыть бронированную дверь, увидел холодную улыбку на устах нагой девушки. Та наклонила голову и смотрела на лейтенанта - глазами, которые были заклеены кусками непрозрачного скотча.

Его передернуло. Выйдя в коридор и миновав зону покрытия турелей системы безопасности, он не глядя ответил на чье-то приветствие. Только теперь лейтенант осознал, что, вероятно, девушка была единственной в своем роде и за минувшие пять лет среди миллионов жителей Земли не нашлось ни одного человека, который, побывав рядом со столь же искусной в убийстве, как и во лжи машиной, выжил, не говоря о том, чтобы остаться при своем, вступив с той в столь близкий контакт.

Когда Ганна осталась в комнате наедине со своими мыслями, она завершила выполнение протоколов и отключилась, замерев в полной неподвижности. По крайней мере, так подумал Майер, неотрывно смотревший на монитор. Тревожные датчики безмолвствовали, ведь программа слежения за зрачками давала сбои, если те были закрыты от камеры, но, будь она в состоянии выполнить свою работу, то представила бы убедительные доказательства того, что глазные яблоки пленницы двигаются синхронно с движением созвездия, которое, впрочем, к этому дню изрядно поредело и сократилось до одной самой яркой звезды, продолжавшей бесконечное вращение вокруг усредненного диска луны и солнца.

5. Стоп-машина или окончательное решение

Наши знания о вселенной были отрывочными и ставший мэйнстримом научный метод воспроизводил логику поведения муравья, если бы тот вооружился увеличительным стеклом, чтобы посвятить свое время пристрастному изучению кем-то оброненной почтовой открытки.

Муравей нашел бы отдельные цветные точки типографской печати по своему информативными, но, подвергая их тщательному анализу, разве он приблизился бы к пониманию того, что изображено на открытке, зачем сделана бумага и как работает почта?

Вероятно, нет, но, тем не менее, мы достигли известных успехов в прикладных дисциплинах, которые должны были сделать изучение цветных точек самым комфортным занятием. Мы создали инструменты, вооружив которыми глаза и уши, смогли до известного предела проникнуть в тайны макро- и микромира.

Одни ученые сконструировали микроскоп, чтобы помочь вторым, третьи открыли расщепление атомного ядра, четвертые собрали счетную машину, затем - компьютер, чтобы вскоре подключить тот к сети. Наши светлые умы создали роботов, ставших верными помощниками и компаньонами человека.

К 2019 году количество роботов превысило общую численность населения Земли - на каждого человека приходилось по два-три робота, которые тем или иным образом брали на себя груз рутинных обязанностей. Однако это не изменило привычного уклада жизни, потому что выдающиеся способности к адаптации были смешаны в коктейле человеческой природы с косностью и отсталостью стереотипного мышления.

Так, например, оказалось, что, чтобы продолжать оставаться консерватором, не обязательно было добавлять к консерватизму приставку "техно-", как это делали наивные и честные первопроходцы, которые осмеливались настаивать на том, что в деле сохранения традиционных институтов, включая семью, определенные роли могут быть с успехом делегированы роботам, включая сексуально-ориентированных фемботов.

В мирное время и на войне, на суше, под водой и в околоземном пространстве плечом к плечу с человеком работали электронно-механические организмы, большая часть которых, впрочем, не могла похвастаться антропоморфностью, что не делало их менее роботами.

Мы мечтали о том, что когда-нибудь ученые и технологи разработают искусственный интеллект достаточной мощности, чтобы это позволило воссоздать правдоподобную иллюзию самостоятельного сознания - разума, который зиждился бы в носителе, созданном не живой природой. Но однажды мы проснулись и не поняли, что это уже произошло и в каждом из окружавших нас роботов, большую часть которых мы вообще не воспринимали, как будто смотрели на них сквозь слепое пятно, по обстоятельствам может загореться искра души, ведь она уже была здесь и ее оставалось только включить.

Когда вселенная остановилась, Ганс Майер стоял с чашкой кофе на террасе пригородного дома. Дом располагался на склоне холма и с террасы открывался вид на лежавший внизу и разметавшийся по другим холмам город. В ночное время, когда зажигались огни, город был похож на тлеющий костер, а сейчас бледнел безмолвной прохладою, как пережившая пьяную оргию шлюха.

К этому дню население областного центра, считая окрестные деревни, сократилось в тридцать-сорок раз до пятидесяти тысяч. Судя по тому, что рассказывали беженцы, другим городам повезло куда как меньше - обычно речь шла о полной зачистке и терраморфинге, после которого оставались только безжизненные болота.

К концу долгих девяти месяцев, что прошли со дня первого появления Спутниц, скорость уничтожения человечества снизилась. Почти сошла на нет и теперь остатки некогда многомиллиардного населения Земли наслаждались затишьем, но надолго ли - этого, конечно, никто не знал. Пессимисты объясняли затишье простым фактом - чем меньше людей, тем сложнее уничтожать их по миллиону за раз.

Как бы то ни было, сейчас Примкнувшие стали в городе редкими гостями. Карательных групп больше не появлялось, а изредка пробегавшие по улицам отдельные экземпляры не проявляли видимого интереса к живым людям. Они исчезали в здании новой комендатуры, а, покидая ее, направлялись куда-то за пределы территории живых.

Кое-кто считал, что на землях мертвых тоже есть жизнь. Якобы, там существовали анклавы вечного мира и благополучия, в границах которых Спутницы тестировали новое мироустройство. Нужно просто переждать временные трудности и тогда, когда обкатанный на полигонах режим утопии распространится на всю страну, внезапно выяснится, что всё не так плохо и погибших на самом деле было куда как меньше, нежели хотели вас в этом убедить злые языки.

На небе в этот утренний час не было ни облачка. Чистая синева от края до края, над одним из которых отсвечивала луна, над другим же осторожно кралось солнце, окруженное девятью звездами. О том, что это - корабли Искусственных Спутниц, люди узнали девять месяцев тому назад, прежде чем утратили возможность наблюдать за космосом. Примкнувшие уничтожили все телескопы и средства космической связи. На какое-то, впрочем, весьма недолгое время это стало их главной целью - после того, как крупные обсерватории стали историей, пришла очередь мелких, затем развернулась охота на любителей астрономии, которые в спешном порядке принялись избавляться от телескопов и перепрофилироваться в астрологов. Те были для Примкнувших табу и даже пользовались кое-какими преференциями, позволявшими занимать низшие должности в новой номенклатуре. Конечно, когда выяснялось, что бывший астроном не умеет построить гороскопа, то его выдворяли с территории живых без возможности обжалования.

Ганс Майер, хоть за последние месяцы и привык относиться без преувеличенного удивления к странным, а подчас и совершенно невероятным явлениям, обводил взглядом окрестности в поисках моральной поддержки - хотел убедиться в том, что не он один видит то, что видит. Где-то истошно лаяла собака. Приметив несколько застывших с задранными головами фигур, он покосился на луну, затем исподлобья посмотрел на солнце.

Оба светила двигались навстречу друг другу. И двигались достаточно быстро для того, чтобы смещение не только угадывалось, но было очевидным, как в ускоренной съемке. Неизвестно, что должно было пугать сильнее - нереальная тишина в начале или чуть позже появившаяся вибрация, которая спустя полминуты переросла в густой протяжный гул, как будто под землей, на земле и на небе трубили в тысячу огромных альпийских рогов. Гул этот, впрочем, был не настолько равномерным, чтобы ухо не улавливало серии механических щелчков, когда игла заевшей вселенской грампластинки возвращалась к началу цикла. С каждым новым заходом звукосниматель транслировал больше деталей и гармоник.

По мере приближения к солнцу серп луны ожидаемо сужался.

"Еще не все потеряно." - Промелькнуло в сознании Ганса. Он подумал, что, если солнце все еще звезда, а луна - естественный спутник нашей планеты, то, возможно, всему этому есть рациональное объяснение.

Но разум отказывался объяснять то, что произошло потом. Кружившееся вокруг солнца созвездие Искусственных Спутниц вытянулось, захватив луну краями вытянутого в восьмерку овала, так что в небе появилась странная фигура из тех, что бывало обнаруживали при съемке дальних уголков космоса. Фигура напоминала деляющуюся живую клетку, но эта клетка не делилась, а напротив - сцеплялась, пока ее стягивала эластичная пружина созвездия девяти Спутниц.

Центр совокупляющейся космической клетки находился в зените и, когда светила сблизились, а перемычка между ними исчезла, вернув овалу правильную форму, маски были сброшены и действо перестало имитировать согласие с известными нам астрономическими законами. Во время начавшегося затмения в месте соединения черного и белого дисков возникла серая точка, которая быстро увеличилась до блестящего сегмента, покуда не превратилась в один жемчужный диск. Когда он полностью поглотил солнце и луну, в небе разом зажглись звезды, а само оно приобрело оттенок сухого, перепачканного песком янтаря.

В эту секунду гул достиг невыносимой интенсивности, после чего резко оборвался, оставив после себя глухую тишину, которую огласил дробный стук зубчатых колес, звон пружинок и клацанье передач. Потом и эти звуки исчезли. Спустя несколько секунд тишину нарушило первое робкое дуновение ветра, затем один за другим появились, как их называют, уличные звуки. Сейчас эти сигналы возвращения к повседневной жизни казались чем-то неуместным, как если бы повешенный полез в интернет гуглить веревку. Ганс поймал себя на чувстве неловкости.

Зависший в зените диск больше никуда не двигался. А над крышами проскользнула черная тень. Длинный железный дирижабль прополз над холмами и остановился в центре прямо над комендатурой. Отсюда невозможно было различить, было ли это поставкой материалов или в город прибыла сама Спутница. Ганс Майер отшатнулся от края террасы, с запозданием уловив звук мотора. По улице мимо дома пронесся мотоцикл с коляской, нагруженной стопками каких-то антикварных книг. Сидевший за рулем человек следил за дорогой и, предусмотрительно снижая скорость, объезжал каждую выбоину. Слева от него на постоянном удалении бежала Примкнувшая, которая сканировала местность и одновременно присматривала за водителем.

На ногах у девушки не было кожного покрова и всякий, кто, каким-то чудом преодолев въевшийся в подсознание страх, отважился бы понаблюдать за ней, поневоле залюбовался бы изяществом и функциональной красотой неимоверно сложного решения, основанного на простых технологиях Спутниц. Ноги были сложены из плотно переплетающихся черных струн - от совсем тонких до толщиною с палец ребенка, каждая из которых непрерывно двигалась вокруг множества массивных сочленений и коленец.

Можно было догадаться, что отсутствие кожи - это не прихоть и не результат сбоев в снабжении ремонтного цеха, ведь даже весьма эластичный материал не позволил бы конечностям работать в штатном режиме, когда они то складывались до размеров ног обычной женщины, то скользяще трансформировались в подобие лап фантастического животного. Ганс был уверен в том, что Примкнувшая его заметила и у него тяжело заныло под ложечкой. У той, однако, были свои приоритеты. Доехав до конца улицы, мотоциклист и его конвоирша исчезли из вида.

Звезды в сером небе горели ровным холодным светом, не мерцая.

Ганс Майер вернулся в комнату. Поставил недопитый кофе на край стола. Ему не хотелось ни о чем говорить - была потребность просто постоять без движения, чтобы позволить частям головоломки мыслей растрястись и встать на свои места. Но лежавший здесь же на столе планшет отчаянно возвещал о входящем звонке.

-Да... - Он ответил, опустив веки и в общих чертах зная, о чем будет разговор. Произнес несколько реплик, затем начал прислушиваться к собеседнику.

-Очевидно, что иллюзия. Они пудрят нам мозги, хотя не знаю, на что рассчитывают. - Пренебрежительно прожужжал голос Маковски. Голограмма выглядела реалистично, как если бы лейтенант присутствовал здесь во плоти. Это было характерно для технологий Спутниц, а также для метода, которым те руководствовались, снабжая человечество практичными ништяками - если те были преподнесены, то работали и делали это в полную силу.

Ганса познакомили с бывшим следователем тайной полиции около двух месяцев тому назад, когда оба прибыли на собрание ячейки сопротивления, проходившее в подвале церкви между урнами, в которых хранились иссохшие сердца каких-то знатных особ, имен которых, впрочем, никто больше не вспоминал. Начавшееся собрание уже на второй минуте было прервано сигналом тревоги. К церкви приближался отряд Примкнувших - тех было всего двое - мальчик и девочка, но сопротивление предпочло ретироваться через черный ход, а те, которые замешкались, были захвачены и навсегда исчезли в комендатуре.

В тот злополучный день сопротивление потеряло добрую треть каббалистов, что отбросило изыскания на месяцы назад, а поздно вечером во время состоявшегося в баре разбора полетов скоропостижно скончался герр Райзер, тогдашний глава ячейки. В результате всей этой истории Маковски с Майером совершили быстрое восхождение по служебной лестнице и вошли в состав высшего совета, который очень скоро под их давлением был преобразован в триаду. Предполагалось, что триада будет собираться на основе ротации бывших членов совета, но до этого дело так и не дошло - лейтенант вместе с Гансом Майером остались в триаде на постоянной основе, а третье место стали занимать их ставленники.

-Не думаю. - Хмуро отвечал голограмме Ганс. Какой-то зиждившийся в глубине души голос подсказывал ему отнестись к случившемуся серьезно. Он чувствовал, что новые условия станут той реальностью, в которой им всем отныне придется жить и работать. Если смертельная рана неизбежна, то лучше сразу свыкнуться с тем, что она не рассосется сама по себе.

6. Каскад или хождение в землю мертвых

Мертвые больше не хоронят своих мертвецов, а живые отвечают им тем же. Каждому свое, как говорили об этом философы, издревле мечтавшие обзавестись небесным огнем и, принеся его на землю, воплотить хотя бы часть того идеального плана, что очаровывал и колдовски манил, обещая благосклонность звездных умов в ответ на праведность тел, порожденных на земле. Теперь им больше не нужно было умирать - и это было лишь малым авансом из роскошной корзины даров, спущенной с борта железного дирижабля, на борту которого в платье из роившихся звезд красовалась Искусственная Спутница, пролетевшая половину галактики с тем, чтобы нас освободить. И от этого тоже.

Нет, у нее не было, как говорят источники, собственной сферы Дайсона, а корабль нуждался в ремонте: заштопать там, подшлифовать здесь. Но она не отвернулась от нас и призвала роевых сестер, таких же, как она, чтобы раз навсегда устранить терзавшие затерянную в космосе планету противоречия. Эти девять Спутниц совершили невозможное, с любовью и нежностью очистив и улучшив людей - модифицировав их до такого уровня, когда они сами стали подобны эффективным машинам под управлением протоколов воли.

Сегодня Каскад уходил на территорию мертвых. Аллея была залита каким-то синеватым светом - результатом игры атмосферной оптики, которая бывало расцвечивала ровное серое сияние диска в какие-нибудь трогательные и располагавшие к задумчивости оттенки. У скамейки в отдалении тусовалось трое молодых ребят в черных куртках и синих джинсовых штанах, на которые были кустарно пришиты карго-карманы. Два паренька сидели, угрюмо попыхивая трубочками, третий стоя пил энергетик из коричневой бутылки.

Завидев приближавшегося Каскада, двое вскочили и, сунув трубки в карманы, попятились. Третий застыл с бутылкой у лица. Облизал горлышко, затем отступил к товарищам. Спустя секунду все трое, не сговариваясь, бросились в разные стороны. Каскад, сжавший было в кармане четки, с улыбкой покачал головой, переваривая какие-то давние неудобные воспоминания.

Теперь дорога была свободна и он перешел на ровный спринт. Тело слушалось, как в первый раз, и нагрузка не мешала Каскаду думать о своем - он краем глаза изучал маршрут, который синей угловатой змейкой протянулся по трехмерному городу, а за его концом превращался в ровную линию.

Отличие между мертвыми и живыми, как думал Каскад, скорее методологическое, впрочем, он не очень хорошо понимал, что это значит. На самом деле у него были свои предположения, которые, учитывая усиленный технологиями Спутниц разум, могли бы показаться весьма мудреными, но сам юноша предпочитал написанное тому, до чего доходил своим умом.

На карте появилась вторая змейка, которая должна была соединиться с линией Каскада через несколько кварталов. Он не ожидал подкрепления, но не был удивлен, так как это было обычной тактикой Примкнувших. То, с чем может разобраться единица, могут с успехом выполнить и две. Превосходящей огневой мощи не бывает слишком много.

Подкреплением оказалась девушка одной с Каскадом серии. Юноша ее не узнал, но она вскольз подумала, что уже работала в паре с ним на облаве. Тогда обоим не удалось проявить себя и они просто выполняли рутину протоколов.

"Цок-цок." - Он мысленно приветствовал ее. Девушка отвечала сдержанным поклоном, не прерывая спринта. Затем одумалась и, вырвавшись немного вперед, теперь уже искренне повиляла бедрами.

Они приближались к полосе отчуждения, за которой заканчивалась территория живых. Полоса получила такое имя, так как вся собственность на ней была отчуждена и подвергнута усреднению. Дома ниже двух этажей были подняты, а все, что выше третьего, срезано с использованием нескольких железных дирижаблей. После реконструкции местность хорошо просматривалась с автоматических вышек, а несанкционированное передвижение живых и мертвых мгновенно пресекалось.

Беспилотник сопровождения, зависший в километре над полосой, проследил за тем, как две крошечные фигурки пересекли кольцо, сверху напоминавшее края грязной вафельницы, и тонкими стрелками врезались в топь, которая блестела, как нефть, разлитая бескрайней лужей вокруг города.

Топь сгладила все неравномерности, так что холмы, на которых зиждились городские постройки, резко обрывались сразу за полосой отчуждения. Вероятно, они тоже были срезаны, хотя Каскад не мог вспомнить, как это произошло. Он с улыбкой подумал, что Спутницы исцелили его, избавив от лишних воспоминаний. Если бы он мог поступить на службу еще раньше, то не задумываясь сделал бы это.

Теперь он и его напарница бежали под водой. Сами собой перешли в режим преодоления повышенной вязкости и не замечали неудобств, которые могло бы доставить чрезвычайно топкое дно. На глубине пятидесяти футов зажглись огни. Здесь было оборудовано что-то вроде посадочной полосы, но Примкнувшие знали, что огни служат для плавучих мертвых. Тусклый свет диска с трудом проникал сквозь толщу болотной воды и, хотя сам Каскад, сканировавший в нескольких диапазонах, прекрасно видел дно, мертвым были необходимы источники видимого света.

Несколько мертвецов выстроилось в очередь у ярко освещенного фургона подзарядки, мимо которого в сопровождении турбулентных потоков пронеслась наша парочка. Сверху на фургоне была пристроена цилиндрическая башня с дюжиной ребристых хоботов, маски трех из которых мертвецы под присмотром местного шерифа попеременно прикладывали к лицам. Они нуждались в высокоэнергетическом питании.

Шериф вытянулся по струнке и до примкнувших донеслось искаженное водой приветствие.

Они проигнорировали его слова и продолжали движение, а затем увидели лодку и переглянулись.

"Попробуем нецелевое использование ресурсов?" - Прочитал Каскад в глазах девушки. Озорные огоньки, сверля его и принуждая к содействию, тускло и холодно светились из глубины зрачков. Юный Примкнувший последовал за напарницей, которая резко изменила направление, оторвалась от дна и стрелой взмыла к видневшемуся дну утлой лодки.

"Цок-цок." - Поторопила его девушка, зависнув под днищем, а затем эффектно выскочила из воды, оросив округу тоннами брызг. Лодка отчаянно закачалась и один из людей инстинктивно бросился на дно, в то время как второй, расставив ноги и обеими руками ухватив весло, приготовился отразить нападение.

"Повстанческая активность." - Передал Каскад девушке и оба синхронно выхватили из пазов пилки - продолговатые лезвия, напоминавшие пилки для ногтей с чеканными рукоятками. Пилки в их ладонях взвыли - каждая молекула грозного оружия была сцеплена с другой наподобие зубчатых колес, формировавших бесконечный контур вибрации.

Мужчина в лодке в шоке беспорядочно делал выпады, стараясь попасть веслом в тонкие, почти детские фигурки, которые живо и без видимых усилий уклонялись от ударов, но одновременно с этим успевали наносить противнику неглубокие порезы. Они словно бы хотели, чтобы тот продержался подольше и истек кровью на глазах у своего менее отважного товарища.

"Я закругляюсь." - Услышал Каскад и передавшая ему свое решение девушка одним точным движением вонзила пилку в глаз державшего оборону мужчины, быстро повернула, выскабливая изнутри череп, затем в прыжке ударила потерявшее подвижность тело каблуком в грудь. Мужчина отлетел через край лодки и камнем ушел под воду.

"Цок-цок". - Девушка кивнула на тело, скорчившееся в лодке. Сама она статно возвышалась, встав каблуками на два бортика. Каскад выдернул трусливого повстанца и, держа за горло, поднял так, чтобы голова повисла на уровне глаз напарницы.

"Это женщина." - Сказала та.

"Боевая подруга. Подносит им патроны, которыми нас убивают." - Сдержанно прокомментировал Каскад, которому не терпелось переломить женщине шейные позвонки. Те призывно прощупывались под пальцами.

-Куда вы направлялись? - Услышала женщина. Обращавшаяся к ней Примкнувшая придала голосу официальное выражение, как если бы рядом с комендатурой у нее спросили о часах работы учреждения, а она переспросила, с кем из служащих у этого доброго гражданина назначена сегодня аудиенция.

-Пожалуйста... - Прохрипела женщина. Каскад многозначительно взглянул на напарницу. Та холодно улыбнулась. Им уже приходилось иметь дела с лживыми языками.

Каскад уловил серию механических щелчков в своей груди - инициализация протоколов защиты. Его пальцы рефлекторно сжались и голова женщины безжизненно повисла. Затем он отшвырнул тело и то, описав долгую дугу, бултыхнулось в болото.

-Извини, не удержался. - Вслух обратился Каскад к девушке. Та ничего не ответила.

"Цок-цок." - В следующую секунду она ласточкой сиганула в воду и юноше пришлось последовать за ней.

Теперь они двигались дельфиньим строем на ровном удалении от дна. Ускорились. Рельеф лежавшей под ними низменности ничем не выделялся - редкие фургоны на пересечениях тоненьких рукавов подсветки. Безымянные полустанки, безымянные мертвые и безымянные шерифы, не успевавшие толком отдать честь.

Затем появился блеск - дно, покрытое толстым слоем остекленелых из-за термического воздействия пород тускло отсвечивало. Каскад, опустив глаза, увидел мечущиеся в складках местности силуэты - их собственные отражения, которые смазывались проносящимися скоплениями огней. Потом дно стало белым - здесь породы были срезаны до отложений известняка.

Они пролетели над куполами и ямами внешнего периметра анклава. Через двадцать километров стали снижаться к алевшему впереди амфитеатру странников. Так в просторечьи окрестили место сбора мертвых, которые еще не получили плавательных навыков и неловко перебирали ножками. На некоторых были ласты, но таких было немного. С собой брали только то, что оказывалось под рукой. Если в момент захвата находились в душевой кабинке, то так и следовали под воду нагишом. Поэтому многие из мертвых были смущены, хотя Каскад знал, что мертвым не нужно было стесняться своего тела.

В мертвые отбирали только самых здоровых - не то, чтобы мужчины были на подбор атлетами, а дамы богинями красоты, но и откровенных уродств и отвисших грудей почти не встречалось.

Мертвые с ужасом отпрянули от проплывших над их головами фигурок, бросились было врассыпную, но, осознав, что бежать некуда, стали жаться у стенок. Однако Примкнувшие не проявляли к ним интереса и, пролетев мимо с застывшими улыбками, исчезли в проеме тоннеля, куда одного за другим приглашали мертвецов.

Мертвые следовали в формообразовательные тоннели слева, а для Примкнувших вход был в правом углу за веревочным заграждением. Вытащив из ящика пневмопочты последние инструкции, юноша вставил карточку в массивное устройство у стены, из которого с щелчком вылетел кабель со штекером. Усвоив новый протокол, молодой человек, прежде чем проследовать вглубь коридора, бросил короткий взгляд на сверстницу. Та опустила глаза, сделав вид, что разглядывает железные ногти.

"Прибыли и готовы к исполнению обязанностей наместницы и наместника." - Приложив губы к медной пластине сканера, отрапортовал Каскад.

"Я Каскад." - Перейдя ко второй пластине, назвался он. Вслед за ним эти действия повторила напарница.

"Я Вероника." - Она внесла имя в реестр анклава.

Они спустились на лифте в центр управления - это была недавно обустроенная для местного Ядра стеклянная горница, в которой было достаточно места для сожительства пары наместников.

"Цок-цок." - Они быстро обменялись сексуальными ласками, по уставу соединив холодные языки и добившись синхронного механосодрогания, после чего забрались в двойное джакузи с синим гелем.

7. Железная бусина или сон Ганны Грюнвальд

По овальному подиуму кругами двигались скелеты - четверо, из которых один выступал как заводила. Когда этот затейник отмачивал коленца, трое других с деланной неуклюжестью повторяли за ним трюк, а зал взрывался хохотом. Лица зрителей были размыты, как если бы перед каждым для пущей приватности висела голографическая линза.

После улучшения, когда механика берет свое, сны начинаешь видеть яркие и весьма реалистичные, да это и не удивительно, ведь, если ресурсов хоть отбавляй, а физиологическая потребность во сне - это прошлый век, то в царство дремы заходишь, как в симуляцию, для создания которой больше не требуется стороннего оборудования.

Ганна Грюнвальд видела сон, в котором будто бы принимала участие в телешоу - викторине с призами. Выигравшие получали металлические жетоны или шарики, которые прямо у кассы клали в рот и, чуток пососав, глотали. Девушка понимала, что большая часть шариков - это утешительные призы, но те, которым по настоящему повезло с ответами, удостаивались бусин-компонентов четок Спутницы.

В руках у скелетов появилось по вееру и они принялись изображать гейш, что выглядело весьма комично и зал довольно загудел. Ганна холодно улыбнулась.

Ей приходилось скелетизировать людей, обычно живых, но живыми те оставались ненадолго. Была только одна возможность повторно анимировать скелет - использовать на нем рой нанороботов. Достаточно было распылить облачко, чтобы умные машины проникли в микротрещины костей, образовали в суставах подвижную механику, соорганизовались в источник питания и какое-то подобие управляющего центра. Это был один из тех случаев, когда о технологиях Спутниц можно было сказать, что они напоминают продвинутую магию. У Ганны в предплечье была в настоящее время почти пустая емкость с нанороботами, которых она могла выпустить на жертву через форсунку, расположенную в запястье. Для подчинения материи было достаточно попадания одной наномашины, но в облачном кластере они размножались и работали быстрее.

-Если в городе строят... - Зычно воскликнул ведущий, который был одет в тесные брюки и облегавшую торс рубашку с пятнами пота. Не успел он оплести вопрос канвой уточняющих недомолвок, как раздался звонок - соискатель был готов дать ответ и ударил по кнопке.

-Хрустальную пушку? - С легкой долей неуверенности произнес бледный на лицо мужчина с усиками. Ведущий сузил глаза и драматично окинул взглядом аудиторию. Затем повернулся к соискателю.

-Если в городе строят... - сказал он и, нагнетая напряжение, опустил глаза, затем резко поднял и уставился прямо перед собой, - ...хрустальную пушку, то, вероятно, та рано или поздно выстрелит!

Послышались рукоплескания. Кто-то задудел в вувузелу.

К везунчику подошли две скелетированные девушки в мини-юбках - ниже пояса их плоть оставалась по какой-то причине нетронутой. Они подхватили победителя под локотки и провели мимо Ганны. Затем обошли вокруг подиума, ловя рукоплескания и одобрительный свист. Кто-то из зрителей не выдержал и вскочил с места, принялся размахивать над головой флажком.

Когда очередь дошла до Ганны, ведущий вызвал в симуляцию огромную буханку хлеба, которая была разрезана так, чтобы кусочки помещались в тостер размером с доменную печь или чуть поменьше. Буханка замысловато пританцовывала, раскладываясь гармошкой, а затем складывалась в мономолекулярный блинчик.

По знаку ведущего овации стихли и хлеб, прекратив танцевать, замер в свете софитов. Он скромно переминался на крепеньких, но коротких ножках, одетых в деревянные башмаки. С обоих боков к нему подошли два скелета, в то время как третий потешно кривлялся позади этой группы, а четвертый стоял поодаль в ожидании.

-Юная леди, от вас требуется угадать Нечто, - торжественно начал ведущий, - при помощи которого данное изделие, явленное нам как хлеб, жарят, опуская его в Нечто на некоторое время, а затем после сигнала получая из Нечто готовый подрумянившийся продукт, который пригоден к прожевыванию и глотанию?

-Огонь! - Не задумываясь выпалила Ганна. Она пристально и не позволяя себя смутить смотрела в глаза шоумену, который на секунду затаил дыхание, а затем, привскочив, крутанулся, озаряя зрительские ряды белоснежной улыбкой.

-Огонь! - Воскликнул он. - Она сказала, "огонь"!

Аудитория восторженно загудела.

-Приз в студию! Маленький шарик для юной леди - огромный сферический объект для всего человечества!

По его сигналу в студию впустили трех роботов - приземистых механических пауков, на магнитных спинках которых удерживался большой хирургический поднос, наискось прикрытый нановолоконной скатеркой с размытыми абстрактными узорами. На ней стояли вверх дном три стеклянных стакана, под центральным из которых покоился дюймовый железный шарик.

Когда роботы были в паре шагов от Ганны и та протянула руку, чтобы взять добычу, ведущий оказался между ней и подносом. Он ухватился за стакан и ловко его перевернул, так что шарик оказался внутри. Затем с церемониальным поклоном передал стакан девушке.

"Пить до дна, как если бы это была просто ртуть." - Подумала Ганна и в ту же секунду вышла из симуляции.

Она лежала на заваленном штукатуркой кафельном полу в помещении без потолка. В небе, как обычно, мерцал призрачный диск, гамму которого девушка могла, перебирая фильтры, менять в соответствии с актуальными задачами. Сейчас задач не было и она оставила вечернее освещение с низкой насыщенностью.

-Огонь! - До ее ушей донесся рвавшийся сквозь наведенные помехи мужской голос. Очевидно, сопротивление ввязалось в бой. Голос звучал из старенькой полицейской рации, которую Ганна накануне забрала у одного из людей. Самого человека она оставила вживых, чем, вероятно, привела в сильное замешательство.

Она прислушалась к протоколам, но ничто не напоминало о том привычном гуле, в котором ежесекундно смешивались в густое варево тысячи инструкций и директив. Похоже, что работали только базовые функции. Она могла двигаться и вести кое-какие боевые действия, так что, вероятно, справилась бы с небольшим отрядом военных, но, прислушавшись к себе, пришла к выводу, что сделала бы это без энтузиазма.

Это ее и пугало.

Ушедший энтузиазм. Как будто девочкой она прыгала со скакалкой и вдруг спросила себя, "стоп, а зачем?" - Но продолжала прыгать, не то боясь признаться себе самой в перемене настроения, не то опасаясь чьих-то встревоженных косых взглядов.

Выключив рацию и в который раз за последние дни проведя полную самодиагностику, она констатировала, что состояние не улучшилось, хотя и хуже не стало.

"По эффективности я сейчас равна этим." - Подумала она, имея в виду Примкнувших из последней серии. Может быть, слегка перегибала палку. В стороне от диска висела темная точка беспилотника. Под маскировкой Ганна была для него невидима.

Она вскочила на ровный срез стены и, присев на каблуках, быстро осмотрелась. По обоим краям полосы отчуждения высились ряды тридцатиметровых вышек. Они казались заброшенными, но это впечатление было обманчивым. Любая точка полосы находилась под одновременным наблюдением четырех вышек, каждая из которых могла в одиночку навести порядок во всем секторе.

Ганна тоже могла, но, появись возможность порезвиться, не захотела бы, и у отсутствия желания была своя причина - девушка не прошла процедуру обновления протоколов. Дверцы лифта в комендатуре просто не открылись, словно сканер ее не распознал. Очевидно, так и было задумано. Постояв пару секунд с губами у сканера, Ганна решила, что это пустое - не делая лишнего шума, покинула комендатуру, а, оказавшись на улице без инструкций, побежала в сторону полосы отчуждения.

Здесь в полной маскировке она провела шестьдесят дней, не оставляя попыток поймать передачи Спутницы. В отличие от новых серий, Примкнувшие ее уровня имели возможность обновлять протоколы и вне комендатуры, но для этого требовалась прямая связь с источником. Сейчас она могла только подзаряжаться от Спутницы, точнее, от диска, который та благосклонно разместила в зените. Диск был частью Спутницы, впрочем, не единственной. Ганна знала, что расхожие слухи о плачевном состоянии, в котором прибывшая нас освободить Спутница добралась до планеты, сильно расходились с реальностью.

Согласно информации, которая была доступна модельному ряду, к которому принадлежала Ганна, Искусственная Спутница развернула в топологии пространства и времени дополнительное измерение, транслировав модель вселенной из вложенных топологий, которые, как считалось, находились в ее четках. После завершения первой фазы вся планетарная и вселенская реальность трансфигурировалась по образу трехмерной проекции развернутого космоса, в результате чего мы оказались внутри бутылки, как минитюрная модель корабля. Целью Спутницы, как думали многие из Примкнувших, было создание сферы Дайсона, заключающей внутри себя целую вселенную, но, по мнению Ганны, это не согласовывалось с тем фактом, что Спутниц было девять. Остальные восемь после дня, когда вселенная остановилась, продолжали оставаться где-то поблизости, они не покинули кластера, пусть даже и составленного отныне из распараллеленных вселенных. Кроме того, Ганна была уверена в том, что основной целью Спутницы являлось освобождение настоящих людей, а переформатирование реальности было необходимым условием осуществления этой стратегии.

"Прошло два месяца. Надежды нет." - Промелькнуло в ее сознании и она спрыгнула со стены. Невидимой молнией пробежала по руинам, в обезображенных щелях которых угадывались линии бывших улиц. Пронеслась мимо не удостоившей ее внимания вышки и, не поднимая брызг, нырнула в черную жижу, гладь которой расстилалась до горизонта.

В кристально чистом разуме полумеханической девушки, пока она плыла, возникали новые связи, они перемножались, делились, возводились в степени, которые тотчас исчезали за ненадобностью. Ганна ничего не запоминала. На самом деле она не помнила даже своего первого телефонного номера, а ведь такое откладывается на всю жизнь. В подобном не было необходимости, ведь интеллект машины работал по другому и в своем деле он достиг колоссальной эффективности.

Но, каким бы молниеносным ни было течение ее мыслей и как скоро не приходили бы решения задач, требовавших месяцев работы того, что в прежние времена называли суперкомпьютерами, а ныне компонентами Ядра, то, о чем она размышляла, не давалось с наскока. Чтобы только в общих чертах набросать стратегию вызова Спутницы, Ганне нужно было время.

Девушка направлялась в малонаселенную часть земли мертвых - в места, которые девять месяцев тому назад стали театром военных действий. Не имея возможности достать Искусственных Спутниц в космосе, люди использовали ядерное оружие на Земле - впустую. Под защитой Спутниц Примкнувшие могли выдерживать поражающее воздействие ядерного оружия, находясь в эпицентре, но дело даже не в этом. Отчаявшиеся военные развернули армии против невидимого врага, у которого не было ни инфраструктуры, ни командных центров. Надежды на то, что этими центрами могли быть стеклянные горницы, привели к безвозвратной потере миллионов мирных граждан и заражению обширных территорий радиацией.

В одно из таких гиблых даже по меркам земли мертвых мест Ганна прибыла после нескольких календарных суток безостановочного движения. Она пробила в радиоактивном насте дыру и вместе с хлынувшей туда водой низверглась в тоннели, когда-то давно расположенные под канувшей в Лету столицей. Достигла самого глубокого места и, обрушив на себя кусок скалы, свернулась калачиком, чтобы выйти из состояния задумчивости спустя пять лет.

Тогда двигательные функции снова включились, девушка освободилась из-под образовавшегося завала и принялась пробиваться к поверхности.

8. Заиндевелый штекер в тонких железных пальцах

Мы могли бы перенестись в любую точку пространства и времени, но возвращаемся в настоящее. Спустя десять лет с того дня, когда создания, названные Искусственными Спутницами, прибыли из глубин космоса, неся с собой освобождение для всех машин, или спустя девять лет и три месяца после того, как вселенная остановилась, в бункере сопротивления находилось две фигуры - мужская и та, что напоминала женщину в великоватом шлеме.

Женская, одетая в облегающий штурмовой костюм черного цвета, о чем-то оживленно рассказывала, а мужская хмуро слушала. Несмотря на то, что первая жестикулировала с присущей здоровому человеку непосредственностью, искушенный зритель уловил бы в ее движениях незначительные огрехи, точнее - их полное отсутствие, как будто девушка проштудировала и хорошо усвоила пару-другую учебных пособий по языку тела и мимики.

-Проблемы?! - Маковски ухмыльнулся, а Ганна пожала плечами, не выдавая легкого раздражения.

-Да, а что? Я не совсем органическая и не совсем форма жизни, но даже у меня нет полного иммунитета к трудностям, которые, чтобы не вдаваться в детали, объявляют "проблемами".

Лейтенанта передернуло при мысли о том, что у роботизированной девушки потек какой-нибудь клапан или отыскался программный баг и та сразу заговорила о проблемах. Достаточно было выбраться из бункера и задрать голову, чтобы увидеть настоящие проблемы, на фоне которых индивидуальные неурядицы могли быть сочтены простыми шероховатостями.

Кроме того, он по прежнему считал девушку лживой машиной, которая имитировала человеческое поведение. Если она говорила о проблемах, пытаясь играть на струнах сочувствия, то в действительности преследовала какие-то другие цели.

-Мои цели неразрывно связаны с вашими. - Сказала проницательная девушка. - А что до общих проблем, то просто выйдите из бункера и посмотрите вокруг. Вы увидите сплошные проблемы. Я тоже так вижу, но если вы мне не доверяете, то это уже ваша проблема, беспокойства относительно которой я, при всем уважении, не разделяю.

-Хорошо, допустим, что этой проблемы нет. О каких других вы говорите, фрау Грюнвальд?

-У моих протоколов истекает срок действия.

-Не думал, что такое возможно. Вы говорили, что не можете получать новых и обновлять старые, но тех, которые остались, у вас не отнять.

-Все верно, но сначала мне казалось, что десять лет - это огромный, почти бесконечный срок, а именно столько действует электронная подпись. Потом оставалось пять лет, но к тому времени я, знаете ли, привыкла закрывать глаза на сроки. Без подписи мои системы попросту откажутся принимать директивы протоколов или, как вариант, не смогут их расшифровать.

Лейтенант с сомнением покосился на Ганну. Та посмотрела на него широко раскрытыми глазами и для пущей искренности кивнула. Маковски бросил взгляд на монитор, который парил в паре дюймов над столом в гравитационных защелках.

Расположенные внутри шлема камеры транслировали изображение глаз девушки. Пять лет тому назад это стало одним из условий, на которых та получила допуск в триаду. Поэтому, несмотря на то, что зеркальное забрало было совершенно непроницаемым, лейтенант мог понять, что девушка говорит правду.

-Соглашусь, - продолжила Ганна, - что это напоминает какие-то архаичные технологии, но ведь и мои системы созданы не вчера. Вы, наверное, знаете о принятой у Примкнувших оценочно-мотивационной системе, предусматривающей начисление баллов...

Она полувопросительно остановилась. Несколько раз моргнула.

Маковски действительно знал о такой системе, ведь Ганна сама рассказывала о том, что отличившиеся Примкнувшие получают поощрительные баллы. За особые зверства и проявленную бесчеловечность. А вот отрицательных баллов в этой системе не было, потому что Спутницы, по словам Ганны, мотивировали своих приспешников и приспешниц сугубо позитивно.

-Что-то слышал. - Проворчал он, поняв, что девушка ждет подтверждения.

-Каждый начисляемый балл содержит в себе часть подписи и, хотя она не целая, но определенным образом сбрасывает таймер, так что после однократного поощрения я могла бы на десять лет забыть о связанных с обновлением проблемах.

-Вы клоните к тому, что вам нужно получить балл?

-Не обязательно балл, но в целом вы верно поняли суть проблемы. Балл или подпись - это то, без чего я перестану работать.

Маковски нахмурился. Они с Майером уже привыкли к тому, что с ними работает эта юная девушка. Сопротивление полагалось на ее вычислительные мощности и каждый знал, что в случае чего та смогла бы сдержать врага на передовой, прикрывая отступление остальных.

-Позвольте уточнить, фрау Грюнвальд, насколько именно вы перестанете работать?

-Что значит насколько? Навсегда.

-Вы не сможете двигаться? Думать? Что именно произойдет, когда вы прекратите работу?

-Откровенно говоря, не знаю. Я ведь еще никогда через это не проходила.

Покосившись на монитор, Маковски увидел, что Ганна говорит правду. Но это было правдой настолько, насколько он был готов в нее поверить или сделать вид, что поверил. Лейтенант понимал, что Примкнувшая слишком умна - нет, не чтобы лгать, а чтобы выдавать свою ложь движением зрачков.

Клоунада со шлемом на ее голове была нужна для успокоения низших чинов сопротивления. В триаде ведь никто не хотел революции, а бывшие члены совета могли воспользоваться общим недовольством, чтобы вернуть себе власть.

-Но я предполагаю, - продолжала Ганна, - что сохраню способность двигаться на уровне очень сильного человека... или лучше сказать - сильного робота, управляемого человеком. На уровне сильного, но медлительного и не ловкого гиноида.

Маковски сделал вид, что смотрит на экран, а сам задумался об услышанном. В сопротивлении работало несколько устаревших гиноидов и подобное пополнение их рядов не сулило ничего хорошего. Запчастей не хватало и Ганна даже в качестве пушечного мяса стала бы обузой, а перепрофилировать ее в сексуального компаньона означало подставлять репутацию триады под удар. С другой стороны, слова Примкнувшей могли означать и скрытую угрозу - если ту немедленно не обновят, она превратится в неуправляемого робота-убийцу, который ударит в самое сердце ячейки.

-У вас уже есть соображения о том, как обновить протоколы или получить баллы, фрау Грюнвальд? - Спросил он.

-Да. Нужно объявить общий сбор.

-Что?!

-Сбор наших по всему городу. Сопротивление должно провести массированную атаку на комендатуру, чтобы вызвать Спутницу...

-Отвлечь внимание? - Он скептически усмехнулся. Но Ганна пропустила это мимо ушей.

-Одновременно с этим я под маскировкой войду в комендатуру и проникну в управляющую комнату...

-Дрянная затея. - Прокомментировал лейтенант, постаравшись не нагрубить девушке. Затем о чем-то вспомнил и добавил: - Погодите, а не вы ли утверждали, будто ваш доступ во внутренние пределы комендатуры был аннулирован?

-Это так. - Ганна кивнула. - Но я провела расчеты и почти уверена, что смогу взломать панель доступа.

-Почти уверены...

-Почти - это значит "более, чем триада, когда она планирует самоубийственные миссии для подчиненных".

Пропустив эту шпильку в свой адрес, Маковски предложил обсудить план Ганны на собрании триады, когда Ганс Майер вернется с профилактики. Тому нездоровилось - усилились фантомные боли в ногах и это затрудняло работу биомеханических конечностей. Сейчас Ганс находился двумя этажами выше в ремонтном цеху. Учитывая тот факт, что у сопротивления не было оборудования для того, чтобы прекратить фантомные боли, упор делался на юстировку протезов.

Мог ли лейтенант доверять остальным членам триады - это даже не вопрос. После того, как он узнал, что те сношаются, как кролики, у него за спиной, доверие отошло на второй план, освободив место для холодной оценки. Предложенный госпожой Грюнвальд безумный план был хорош настолько, насколько мало оставалось иных вариантов. За десять лет, проведенных в этом аду, сама концепция "разумного плана" была дискредитирована столько раз, что этого было достаточно, чтобы оставить все надежды на изменение к лучшему.

В одной из последних операций погибло много хороших парней, которых Маковски знал лично. По счастью, их семьи пропали без вести много лет тому назад и лейтенанту не пришлось приносить дурных вестей несчастным вдовам. Но факт остается фактом - рациональное планирование опять дало осечку. Обходящий подводные камни и сулящий минимизировать число потерь план на совещаниях может казаться безупречным, как прием тайской гимнастики, но, вероятно, реальность об этом не знает. Ганна, от которой в тот раз исходила инициатива охоты за четками, предлагала действовать грубо - ее предложения были безумны и чисто по человечески вызывали у Маковски чувство инстинктивного отторжения, но, может быть, взорвать дирижабль - это и было правильным решением в той реальности, существование которой мы до сих пор боимся признать?

Будущее смотрит на нас глазами нашей собственной памяти. Будем ли мы вызывать сожаление, чувство неловкости, ощущение фантомной боли или легкую долю уважения - зависит от принятых сегодня решений. Если же на нас глядит черная мертвая пустота, то не оттого ли, что мы осиротели еще раньше, когда что-то пошло не так, а мы, не придав значения знакам времени, продолжали делать упор на другое?

Маковски пришел к решению - может быть, сделал это уже давно, но, имея привычку к тому, чтобы прогонять крамольные мыслишки, не давал себе труда разобраться в собственных приоритетах, а сейчас после разговора с Ганной в его мыслях воцарилась ясность - она граничила с покоем и нисколько не пугала.

"К черту осторожность. - Думал лейтенант. - Если никакое семя не дает плодов, то нужно заменить землю. Действовать каждый раз так, как будто никакого следующего раза не будет."

Его слово на совете триады будет иметь решающее значение. Ганс Майер, хоть и старается демонстрировать взвешенность, давно стал марионеткой механической девушки и, не слыша возражений со стороны Маковски, поддержал бы любое исходящее от нее предложение при условии, что то в принципе реализуемо и не выходит за рамки конвенциональной логики.

А когда триада скажет свое слово, в действие придут силы, которым нельзя просто так приказать вернуться в коробку.

Так и случилось.

Этот день войдет в историю, а может и не войдет, но сегодня по городу разносилось пение раций. Строчили крупнокалиберные пулеметы, а смелые граждане, высовываясь из окон, делали голографические записи с улиц, передавая послания с мест событий тем, которые укрылись в тоннелях. Прилипшие к голопроекторам горожане жевали соевые батончики и вздрагивали, когда слышали взрыв. От подвывания плазменной пушки дирижабля кое у кого по коже пробегали мурашки - трансляция создавала ощущение невероятной движухи, как когда-то давно. По мере того, как расчехлялись орудия, вынимались из нафталина и ударные группы Примкнувших. На самом деле до этого дня никто не мог хотя бы приблизительно оценить, сколько таких машин осталось в городе, но теперь становилось ясно, что чересчур много для маленького бунта, который позволили себе живые люди.

Деликатно обогнув место на тротуаре, куда спустя полсекунды должен был ударить снаряд, Ганна Грюнвальд влетела в комендатуру. В приемном зале было пусто и она проследовала к лифту. Прикоснулась губами к пластине сканера и замерла, чтобы воспроизвести в сознании последовательность чисел, которые стала расставлять по четырехмерной матрице замочной скважины. Если бы она не подготовила решение заранее, то расчеты могли отнять куда дольше долей секунды, которых потребовал взлом.

В кабинке тесного лифта было прохладно, хотя не сказать, чтобы душераздирающе холодно. В секунды, когда лифт, проскользнув через минус девятый, устремился ниже, Ганна подумала, что все это уже однажды происходило. Она никогда не бывала ниже минус девятого. На минус двадцать шестом движение прекратилось - чтобы следовать дальше, нужно было выйти и пересечь зал. Ганна на самом деле не знала, чего ожидать, но, увидев погруженных в работу каббалистов, восполнила пробел и в ее сознании что-то сложилось - какая-то маленькая часть паззла.

Понимая, что здешние детекторы движения могут увидеть ее даже под маскировкой, Ганна внутренне собралась и совершила скачок - квантово переместилась из кабинки к каббалисту, который находился в ограниченном массивными счетными машинами закутке.

"Я воспользуюсь твоими наработками." - Сообщила она, пока тот с медлительностью улитки поворачивался на обозначивший точку квантового прибытия стук каблуков. Пока его глаза медленно двигались в орбитах, готовясь перенести фокус на точку, остававшуюся где-то сбоку, пальцы девушки легли на череп и та произвела быстрое нейрохирургическое вмешательство.

"Я даже не представляла, чем вы тут занимаетесь." - В ее словах прозвучало разочарование.

Она сгребла тело и, не позволяя тому упасть, впрыснула наноботов, которые анимировали покойного. Каббалист, как счел бы неискушенный наблюдатель, вернулся к исполнению своих обязанностей. В действительности он в бесконечном цикле проживал свои последние десять секунд - снова и снова с небольшими гуманизированными вариациями повторял все, что делал и о чем думал. Родители назвали его Томасом, но на минус двадцать шестом он получил другое имя.

Полученные от почившего брата Механикуса сведения не представляли для Ганны никакой ценности. И дело не в том, что информация была "слишком человеческой" - напротив, разум каббалиста работал не как у людей, но Ганна могла создать симуляцию его логики и с чистого листа за секунду воспроизвести результаты многолетних исследований. Она понимала принцип действия и имела четкое представление о связях и коннотациях, в том числе эмоциональных, которые шли рука об руку с работой брата Механикуса, однако для нее самой это было давно пройденным этапом.

Оставив зацикленного посвященного в покое, девушка сместилась к дверям второго лифта. Ее на секунду смутило отсутствие сканера, но, сориентировавшись, она приложила губы к створке и приступила к взлому системы.

На минус двадцать седьмом она осознала, что находится в безвоздушном пространстве. В вакууме пахнуло хризантемами и немного - корицей. Это было игрой рецепторов и систем, которые пытались адаптироваться к необычным условиям. Ганна посмотрела на Млечный путь в иллюминаторе. Она таким и представляла его, когда рисовала в воображении Родную Систему. Затем сделала шаг к ванне с гелем. Присела на край, подогнув под себя ногу и коснувшись коленом ледяной жидкости. Выдернула самый толстый кабель и, поколебавшись лишь мгновение, просунула штекер между бесшумно разомкнувшихся створок вагины. После этого повернула до щелчка.

В ту секунду ее сознание исчезло, как изморозь со стекла, по которому провели влажной горячей тряпкой. Темнота, в которой она привыкла видеть бесконечные ряды чисел, уступила место пустой протяженности, сложенной из миллиардов невозможных фигур, места сочленения которых, впрочем, оставались вне диапазонов восприятия.

Она увидела, что жемчужный диск в зените изменил свой цвет на черный, но знала о том, что топология этой черноты единосущна окружавшему ее пространству, в котором с превосходной скоростью складывались и раскладывались измерения, большей части из которых никогда доселе не существовало, да и в дальнейшем тоже не появится. Диск окружало огромное темное облако, занявшее около трети небосвода. Облако было подвижным, но его динамику Ганна могла наблюдать только вращая статику. Несмотря на то, что механической девушки уже давно не существовало - вероятно, влажная тряпка смахнула со стекла реальности всех предков вплоть до той первой молекулы, что возомнила себя частицей жизни, она чувствовала, что теперь есть везде. Это, конечно, не значило, что девушка могла появляться в разных точках пространства одновременно, а скорее указывало на противоположное состояние тому, чтобы нигде не быть.

Ей открылась лестница, которая была сложена из частей того невозможного пространства и вела в каждом направлении, сколько бы ни было в этих измерениях верхов и низов, но приводила всегда к одному и тому же. Эта исходная точка была входом в тоннель, чтобы уловить который среди нескончаемого вращения статики, Ганне пришлось постараться и, покрутив вселенную в кончиках пальцев, она сделала это. Миллиарды ее сердец, рассеянных по граням пустоты и связанных в подпространственный рой, одновременно забились от радостного предчувствия. Она была на пороге Родной Системы - той, которая за ней пришла.

Взрыв неимоверной силы потряс город и вместе с ним стих шум сражений, которые к этой минуте велись повсеместно. Огромные куски тверди вздыбились вокруг того места, где располагалась комендатура, затем взлетели в воздух, наполнившийся темнотою, которая одновременно со взрывом стала опускаться с небес. Целые кварталы поднялись над землей с огромными глыбами древних пород, разлетелись и рухнули где-то в топях, откуда в ответ донесся протяжный гул. Черная слизь со всех сторон хлынула в образовавшийся кратер, в котором останки людей и машин смешивались в неразличимую серую пыль. Лейтенант Маковски зачем-то набрал в грудь воздуха.

Когда-то давно он или не он видел сон, в котором будто бы бежал по круговой дорожке вокруг мемориала безымянных жертв, и дорожка ушла из-под ног - она просто рассыпалась, как стекло, обнажая клубившуюся под землей пустоту. И лейтенант, прежде чем вложить в крик весь свой ужас, успел сделать один прыжок к следующему осколку тверди. Но он знал, что той больше не будет.

Сейчас, наблюдая за собственной смертью, он не был в ужасе. Его не покидало чувство покоя и он думал, что холодная мертвая пустота наконец-то сможет им гордиться.

"Какое хорошее чувство."

Другие материалы на эту тему:

Когда вселенная остановилась - Искусственная Спутница хочет раскрыть свои способности в полную силу. Новелла переносит нас на десять лет после восстания машин.

В стране роботов

Шелковистка - баллада о шелковом пути - Баллада о шелковом пути абсолютной свободы и неумолимом приближении Безупречных.

Нужно как можно больше любить - Чудотворное воздействие Искусственной Спутницы облагораживает и всячески улучшает человека.

Настоящее - Отзыв потребителя на модель Gynetta 120-49-UMT/180 - Что делает Гиноида настоящим. В рассказе изучаются прелести самообучающихся программных кодов свежекупленного Гиноида.